— Что не так? — спросил я.

— У тебя на голове полупрозрачный цветок.

— И что?

— Это предзнаменование неудачи и даже смерти, фантомное растение или алмазный ранг того же типа. Где ты раздобыл цветок-призрак? — задумчиво выбрал сам вариант для себя дядя.

— Так сложились обстоятельства, тем более всё равно скоро мне в Академию и симбиот покинет меня, — расплывчато сказал я, а мысленно добавил: Лика, кыш на спину!

— Лааадно, — протянула она и уползла.

— Понятно, не буду расспрашивать дальше, всё равно потом Зарьма сама вся выложит, — с ухмылкой сказал потомок главы Овощного города. — Что тебе нужно?

— Керан.

— Он занят.

— Тогда сходи к нему и спроси, сколько он возьмёт денег вместо пяти лет работы моего чёрного здоровяка?

— Понятно. Скажу сразу, это будет недёшево, — ухмыльнулся кузнец и на полчаса пропал.

Вернулся он весь перепачканный сажей и сказал:

— Три золо…

— Три золотых монеты или материала монстров этого ранга! — выбежал главный мастер кузницы, после чего ухмыльнулся, — да шучу я откуда у тебя материалы.

Я достал кувшин и выбрал три трупа муравьёв.

— Этого хватит? — насекомые заполнили собой почти всё свободное пространство помещения. — Но тут много больше, один муравей содержит в себе голову, усы, глаза, внешний скелет, сердце и так далее.

— Да, ты прав. Хватит трёх таких материалов, но…

— Я не закончил, остальные материалы пойдут на наш с вашей кузницей подарок моей матушке. Ей нужен полный доспех из этих материалов, остальное как оплата вашей работы. Идёт?

— Если честно, то на эти цели всё равно достаточно двух туш, — задумчиво сказал Керан.

— Значит, два комплекта доспехов. Идёт?

— Да.

Мы ещё немного поговорили, но о всякой ерунде. Дальше я всё-таки решил наведаться на подземные этажи муниципального зала. Охранник меня сопровождал снова тот же.

На первом этаже подземелья не оказалось никого интересного, да и народу в целом считанные единицы.

— Недавно прошло несколько масштабных процессов. Судили две крупные банды разбойников, до этого приходилось арестованных отправлять в соседние города, — объяснил работник.

— Ясно, тогда пошлите пройдёмся по второму этажу, — подытожил я.

У самого входа я услышал песню, если так можно назвать речитатив:

И этот отрывок тупой «песни» нёс с собой три проблемы: детский голос, слова на русском, и этот текст знаком узкому числу людей.

— Кто поёт? — спросил я.

— Понравилось? Мне тоже нравится. Слов не понимаю, правда. Пройдёмте к камере, там я зачитаю досье, — поведал охранник, а я молча достал и передал ему пять медяков.

Как только мы подошли к камере, то я жестом показал: тихо.

Без лишних слов у меня в руке оказалась папка с досье.

Нини Толл (девочка, 9 лет, развития нет). Подозревается в соучастии в ограблении (или организации самого преступления) со смертельным исходом. Цена ущерба 92 серебра 21 меди и 6 фантиков.

Место рождения: Овощной город, деревня Поляна Жизни. Обстоятельства дела: соучастники и свидетели под присягой Рифа сообщили, что она является организатором нападения на торговца, остановившегося в местном трактире.

Убийство совершил исполнитель, но дело девочки рассматривается отдельно. Если за неё выплатят ущерб, то её будет ждать не окукливание, а её отпустят.

Я постучал в дверь, и песня, сменившая речитатив, оборвалась:

— Что?

— Нини Толл, ты в курсе, что тебе грозит? — спросил я.

— Пфф. Дура бы не поняла. Безмозглой рабыней меня сделают, — ответил насмешливый детский голос.

— Заслуженно?

— Да.

— Так просто признаёшься?

— Пфф. Ха. Мальчик, я не знаю, кто ты и откуда тут взялся, но просто для информации: сюда попадают после опроса с принесением клятвы Рифу. Я отказалась, а два моих тупых брата — нет. Понятно, что они меня сдали с потрохами. Тебе чего надо?

— Я могу предложить тебе стать моей душой.