Так же смотрел на меня и Осиор. Он не видел во мне бродягу, в отличие Ирмана, в котором первое время аж сквозило высокомерие и пренебрежение. Осиор же видел во мне лишь наделенного магическими способностями юношу, ни больше, ни меньше. Будущего мага, потенциального ученика, вот кого он во мне видел. А во что я был одет и что ем на завтрак, где сплю и чей сын — его абсолютно не тревожило. Так могут вести себя только блаженные и те, кто видел перед собой слишком многих и имел дело со слишком многими, начиная от бродяг и заканчивая едва ли не королями.

Так кем же был мой учитель до того, как принять роль немного взбалмошного мага погоды, господина Осиора, что поит бродягу вкусным чаем со сдобной булкой и угощает медом? Кем был мой учитель до того, как стал тем, кого я вижу сейчас? И почему он отказался от этого, жесткого и собранного Осиора–охотника, что сейчас, сотворив в минуту огромную печать Пеор, шел по следу несостоявшегося работорговца, будто гончая?

Все эти мысли крутились в моей голове, пока я исподволь рассматривал спину мага в песочной мантии. Расскажет ли когда–нибудь мне учитель, почему стал таким? И знает ли истинные причины поведения учителя Ирман? Осиор сказал, что он служит ему уже настолько долго, что стал как родным. Так видел ли слуга учителя другим, и именно поэтому остается с ним все эти годы? Ведь по рассказам самого Игмана, он вполне мог прислуживать в каком–нибудь богатом столичном особняке и не знать беды. Но нет, он служит одинокому магу пояса, что добровольно приписал себя к портовому городу, что живет работорговлей — не самое престижное место даже по меркам Лаолисы, не говоря о континенте.

Нагнали мы Ракона уже почти за городом — гарнизонный маг как раз проходил пост охраны, что досматривал телеги и купцов, когда наша троица вышла из–за угла.

Осиор еще больше подобрался и, дав нам с Ирманом знак оставаться на месте, быстрым шагом направился прямиком к магу, бесшумно лавируя между крестьянскими телегами и уворачиваясь от всадников. Конь Ракона стоял прямо за телегой, которую сейчас осматривали стражники. Еще минута и маг вырвется на большак.

Когда учитель был уже совсем рядом, Ракон будто что–то почувствовал и нервно оглянулся. Пошарил по толпе взглядом, зацепился за высокую фигуру мага и сделал то, чего я точно от него не ожидал. Гарнизонный маг со всей мочи ударил каблуками по бокам коня и постарался объехать препятствие, попытался сбежать.

Осиор, не говоря ни слова, сотворил на кончиках пальцев печать. И это был не просто печать Фео или Тир, а печать второго ранга — я таких еще никогда не видел. Крупная, ярко–зеленая, с двумя рунами Ос внутри контура, она сорвалась с рук учителя, и в следующий момент коня Ракона буквально сбило с копыт мощным боковым порывом ветра.

К моему удивлению гарнизонный маг моментально вскочил на ноги, поднимая вокруг себя магический щит второй печатью Берк.

— Властью, данной мне Кругом Магов, — громко начал Осиор, выуживая из кармана мантии какой–то амулет, — я обвиняют тебя, Ракон, маг города Нипс, в нарушении Устава, подделке печати Круга, попытке продать в рабство одного из нас.

— Он дикарь! Без учителя! — крикнул Ракон, укрепляя и укрепляя свою защиту новыми печатями Берк.

— Я его учитель! — прогремел Осиор. — И ты знал об этом!

— Ты не имел права! Он не прошел инициацию! — огрызнулся Ракон.

— А ты не имел права пытаться продать его как раба! Но даже если так, значит, я буду судить тебя за подделку печати Круга, маг жетона Ракон!

В следующий миг Осиор выбросил вперед руку и подбросил в воздух тот самый амулет, который достал минутой ранее. Еще в полете артефакт с крупным топазом в золотой оправе начал светиться, а как только достиг верхней точки полета, взорвался и накрыл магическим куполом из всех трех рун площадь в сотню футов в поперечнике.

— Ты знаешь правила, Ракон! Этот амулет изготовил лично архимаг Аурантис! Тебе не выйти из купола!

Даже отсюда, с поста стражи, было видно, как оскалился Ракон, а в следующий момент гарнизонный маг сотворил печать Тир и отправил магическую стрелу в чистое поле, проверить слова моего учителя.

Как только снаряд достиг невидимой границы, весь купол полыхнул оранжевым, без проблем погасив магию Ракона. Лицо гарнизонного колдуна вытянулось — он понял, что Осиор не шутил.

— Ты всего лишь маг погоды, Осиор, — сквозь зубы прошипел Ракон, — и мне есть, чем тебя удивить.

Мужчина сделал несколько шагов, отходя от края купола ближе к центру, после чего принял какую–то диковинную стойку; он стал боком, колени чуть согнуты, правая рука отведена назад и спрятана за спину, а левая наоборот, выставлена вперед.

Осиор только хмыкнул и выставил перед собой обе ладони — демонстративно показывая противнику, что ему глубоко плевать, увидит ли Ракон, какое колдовство творит поясной маг, или же нет.

А потом началась схватка.

Первым ударил Ракон — второй печатью Фео–Тир, создав огромный, пылающий магическим огнем снаряд. Не успел Осиор поднять против атакующего заклинания печать Берк, как вслед за снарядом гарнизонный маг сплел вторую печать Ур–Тир, и на моего учителя понеслась волна огня, ускоренная печатью Нид.

Учитель принял снаряд на щит Берк, а огненную стену просто впечатал в землю двойной печатью Нид, которая буквально смяла заклинание гарнизонного мага. А потом в Ракона полетела ответная стрела Тир. После этого я вовсе перестал понимать, что за колдовство творилось внутри магического купола. Маги обменивались первыми печатями, творили сложные комбинации и цепи заклинания, медленно перемещаясь по кругу, центром которого всегда была середина импровизированной арены, что раскинулась в поле за городом.