— Я просто занес учителю чай, раз уж тебя задержали в управе, Ирман, — дерзко ответил я.

Желтоцвет притуплял чувства, в том числе и чувство самосохранения. Ругаться со слугой не стоило.

— И что?! И что?! — кричал слуга.

— Занес чай, — все так же флегматично продолжил я. — С булкой и медом. Учитель поблагодарил меня.

— С булкой? И медом? — удивленно переспросил Ирман. — И он поел?

Я утвердительно кивнул, продолжая разглядывать медный бок большого чайника, что мы ставили на очаг.

— И часто он так? — внезапно спросил я Ирмана.

Слуга нахмурился. По всему его виду было понятно, что он не хочет обсуждать дела своего господина с его учеником.

— И часто? — повторил я свой вопрос.

— Это все ты виноват! — сквозь зубы прошипел Ирман. — Ты и твоя проклятая магия поиска, твой проклятый дикий Инг.

А после развернулся и демонстративно вышел из кухни, оставив меня один на один с потухающим очагом и блестящим медью чайником.

Больше я в комнату учителя не заходил. Ирман строго за этим следил, но я и сам не рвался, на самом деле. Слишком много я видел людей на улицах портового города, чью душу поглотила пыльца желтоцвета или кто упал замертво от семян бычьего цветка. Так что мои дни, пропитанные праздным бездельем, продолжились.

Все изменилось в первый день осени — за декаду до праздника урожая. Я как обычно спустился вниз, чтобы пойти во двор и умыться в бочке, как встретил на кухне учителя.

Осиор выглядел бледным и осунувшимся, но здоровым. Черная пустота из глаз ушла, как и вязкая медлительность из движений. Сейчас учитель был в своей любимой песочной мантии, подпоясан зеленым кушаком, а от растительности на лице остались только тонкие щегольские усики, что носили молодые аристократы или такие же молодые маги.

— Утро доброе, Рей, — с улыбкой поприветствовал меня Осиор, и у меня окончательно отлегло.

Учитель вернулся, выбрался из ямы дурмана.

— Доброго утра, учитель, — я слегка поклонился Осиору, чем вызвал у него приступ заливистого смеха.

— Что с тобой сделал Ирман? Бил, что ли? Успокойся, Рей! Медное кольцо — просто медное кольцо. Ты уже давно мой ученик, это просто символ, вот и все. Чай будешь?

— Да, конечно, учитель. Только мне бы умыться…

Осиор сделал неопределенное движение головой, которое, впрочем, можно было расценивать весьма однозначно. «Давай, пошевеливайся».

Когда я вернулся на кухню, посвежевший, с волосами, собранными в тугой хвост, на столе уже стояла вчерашняя каша, чай, свежая булка и неизменный горшочек с медом.

— А где Ирман? — внезапно спросил я, густо краснея.

По уму, это я, как ученик, должен был накрыть утром на стол. Подмастерья всегда помогают по хозяйству. А тут получилось все наоборот.

— Я его отправил по делам и за покупками, — легкомысленно ответил маг, протирая о локоть ложку до блеска, — так что вот, решил немного сам заняться делами. Надо же возвращаться к жизни, так?

На лице мага блуждала улыбка, так что я только улыбнулся ответ и согласно кивнул. Да, жизнь должна продолжаться.

Чуть позже вернулся и Ирман. Он принес какие–то тюки с одеждой, кое–что из еды и несколько писем из столицы, что предназначались его господину. Осиор мельком глянул на них, а потом спрятал под мантией, со всем остальным же он доверил разбираться своему слуге.

— Ладно, пойдем, Рей, мы и так потеряли много времени, — сказал Осиор, вставая из–за стола.

В кабинете учителя лишь некоторые знаки свидетельствовали о том, что творилось внутри совсем недавно. Чаши курительниц были чисто вымыты и сейчас лежали рядом с сундуком у кровати, плотная ткань с окон снята, а сама комната — хорошо проветрена. Куда–то делась и грязная одежда, так что об употреблении дурмана свидетельствовал лишь едва различимый запах этой отравы, что буквально пропитал собой доски пола и стены. Но и он со временем уйдет.

— Садись, — кивнул учитель на мое привычное место, сам размещаясь за рабочим столом, — рассказывай, чем занимался.

— Ну… — начал я. — Особо ни чем. Помогал по хозяйству, где Ирман позволял, ходил на пляж. Разок к ребятам заглянул, но там мне не очень рады были… Вот и все, наверное.

Учитель сейчас сидел, сложив пальцы домиком и о чем–то размышлял.

— А чтение? Ты практиковался?

— Нет…

— Почему?

— Так все книги в вашей комнате были, учитель… Да и не подумал я как–то, что могу сам этим заниматься…