Антек уже засыпал, и день, наконец, закончился (00.25), когда в дверь знакомо забарабанили.

– Тревога? – спросил он у сержанта.

Тот набрал в грудь побольше воздуха.

– Kopec! Выход, который на поверхность!.. Пан майор сейчас там, кнопку уже час как нажимает!..

Антек понял, что угадал.

Более всего оно напоминало автоматическую перьевую ручку, причем с колпачком, только очень короткую. Где колпачок, прозрачно, прочее – в серебристом металле. В длину же как четыре легковых авто впритык. И все это висит над землей на высоте в полтора метра, светится и слегка гудит.

Я проглотил то, что так и рвалось наружу (what the fuck?!), поинтересовавшись с наивозможнейшей вежливостью:

– Вы уверены, профессор, что оно куда-нибудь долетит?

Жак Бенар весело рассмеялся.

– Куда-нибудь – непременно. Я не оговорился, это именно такси. К сожалению, проект так и не довели до ума. Кстати, из-за военных, все ресурсы были брошены на строительство Транспорта-3, что, собственно, и спровоцировало дальнейшее.

Фогель, подойдя ближе, осторожно протянула руку. Хотела коснуться, но не решилась. Подумала немного, обернулась.

– Мсье Бенар! Когда я такое вижу. Зачем мы вам? Оставьте Землю в покое, у вас и так уже все есть!

– Кроме Земли, – очень серьезно ответил колобок. – Мы несколько веков готовили возвращение. Мадемуазель Фогель, вы ведь хотите, чтобы ваша страна снова стала свободной?

Я посмотрел на его лицо, суровое, без тени улыбки, и с кристальной ясностью понял: мы с ними ни о чем не договоримся. Придут – и возьмут свое. Я писал совсем не тот Конспект.

Между тем профессор поколдовал над своим прибором, касаясь пальцами светящего ся экрана, и «колпачок» раскрылся. Прозрачные панели бесшумно поднялись вверх, на землю упала металлическая лесенка. Жак Бенар взялся руками за поручни, обернулся.

– Добро пожаловать на борт! И не волнуйтесь, за все время эксплуатации – ни единой аварии.

Я поднимался по лестнице последним, предварительно отправив наверх наши чемоданы. Профессор, словно заправский таксист, сгрузил их в нечто напоминающее багажник, только без крышки. Перед ним, как и ожидалось, находился салон – два ряда глубоких кресел, обитых чем-то светлым. А вот руля не нашлось, зато имелась большая, светящаяся лампочками панель с экраном и двумя рядами кнопок.

Мухоловка уже устроилась на заднем сидении, Бенар выбрал место впереди, у пульта. Я немного поколебался, но все же сел рядом с Фогель. Все равно в этих лампочках ничего не понять!

Теперь профессор разбирался с кнопками. Через пару минут он удовлетворенно хмыкнул, после чего панели стали на место, а на экране зеленым контуром засветилась карта Европы. «Такси» дрогнуло и начало неспешно подниматься в черное небо. Анна взяла меня за руку, я же постарался сделать вид, будто ничего особенного не происходит. Прокашлялся, принял слегка озабоченный вид.

– Профессор! Вы, между прочим, так и не сказали, далеко ли путь держим?

Колобок, закончив с кнопками, откинулся на спинку кресла.

– Далековато. Если по прямой, то почти 1800 километров. Но по прямой – это восемь часов полета, долго, скучно и неудобно. Поэтому поступим иначе.

Обернулся, подмигнул.

– В качестве жеста доброй воли покажу вам нечто, землянам пока неизвестно е. Но не просто так, мсье Корд. Хочу, чтобы правительство США объективно оценило наши возможности и отнеслось со всей серьезностью к моей скромной персоне. Много денег и собственный научный проект – этого мне, молодой человек, мало.

За панелями (то, что это не стекло, я понял сразу) плескалась густая темень. Я даже не пытался представить, на какой мы высоте. «Такси», вначале всплывавшее, словно поплавок, набрало ход и теперь мчалось вперед, как выпущенный из пушки мистера Жюля Верна снаряд.

– Я хотел бы, мсье Корд, быть среди тех, кто станет определять политику США по отношению к Клеменции. Без меня вы наделаете кучу ошибок. Кстати, европейцы уже наломали дров. Британия помогла уничтожить Транспорт-2 и захватила «Поларис», не думая о последствиях. А они будут, уж поверьте. У марсиан Герберта Уэллса действительно не получилось, но. На Клеменции учтут их опыт.

Я хотел было возразить (ничего себе перспектива!), но прикусил язык. Британская Империя – наш главный конкурент, ради ее сокрушения мы поставили крест на доктрине Монро и отбросили, как устарелый хлам, заветы Джорджа Вашингтона.

Выходит, мы с марсианами – союзники!

– Поговорю с начальством, – неуверенно промямлил я. – Попробую рискнуть, вдруг не убьют сразу. А. А что мне за это будет, мсье Бенар?

Он дернул пухлыми плечами.

– Собственно, я уже предложил. Будете здоровым, как бизон.

Опять бизон! Я поглядел на Фогель. Они что, сговорились?

– А если выгонят со службы, возьму к себе заместителем. Премии, подарки к Рождеству и Пасхе.

Я не без труда разжал кулаки. Ох, наглец!