– А где все? – спросила Инга, приближаясь и на ходу разматывая шарф.

– Аркаша ушел буквально только что. Остальные чуть раньше.

– Ой, прости, – смутилась Инга и замерла с шарфом в руке. – Я думала, вы бурно празднуете. Ты тоже уже собираешься?

– Теперь нет, – сказал Илья и рассмеялся. – Да садись. Я уже даже заказал тебе выпить.

Инга помедлила еще секунду, а потом села.

– Мне как-то неловко, – сообщила она. – Я тебя точно не задерживаю?

– Точно. Я сегодня совершенно свободен и вообще-то рад, что ты приехала.

Бармен поставил перед Ингой коктейль, она отпила его через соломинку. Боковым зрением она видела, что Илья за ней наблюдает.

– Как посидели? – спросила Инга.

Илья пожал плечами.

– Хорошо. Галушкин, правда, перебрал, и Алевтина даже вызвалась отвезти его домой.

Инга бросила на Илью быстрый взгляд, но тут же снова отвела глаза. Интересно, он правда не знает, что Галушкин с Алевтиной встречаются?

– А как твой вечер? – поинтересовался Илья. Теперь Инга пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботно. – Судя по всему, не очень хорошо.

– Почему?

– Потому что ты здесь.

Инга хмыкнула.

– Невысокого же ты мнения о своей компании, – произнесла она чуть более игривым тоном, чем хотела.

– Я сделал этот вывод, потому что сначала ты отказалась идти с нами, а теперь пришла. Случилось что-то? – Илья спросил не озабоченно, а с неподдельным интересом, словно надеялся, что и вправду случилось. Ингу это покоробило.

– Да нет, – нехотя ответила она. – Просто мне стало скучно, и я понадеялась, что тут веселее.

Илья сделал глоток. Инга заметила, что по сравнению с ней он почти не пьет, и велела себе не засиживаться. Допьет этот коктейль, чтобы не выглядеть невежливо, и домой. Она вовсе не хотела, чтобы история с ней и Ильей в баре повторилась, хватило одного раза. Если бы она знала, что он тут один, то вообще бы никогда не приехала. Или приехала? Инга помешала лед в стакане. Если говорить с собой начистоту, то после встречи с Антоном ей требовалось поднять себе настроение. Илья подходил для этой цели, как любой другой человек, с которым можно было в пятницу вечером выпить, поговорить и посмеяться, так что она себя не винила. Однако ничего другого нельзя было допускать, поэтому Инга еще раз твердо сказала себе, что посидит ровно столько, сколько полагается в таких случаях – из уважения к тому, что он ее ждал, – а потом уйдет.

– Так чем он был плох? – спросил Илья.

– Кто? – не поняла Инга.

– Ну, тот, с кем ты встречалась. Ты ведь явно сбежала от него, потому что он был ужасен.

Инга сердито посмотрела на Илью. Она постоянно забывала об этой его особенности лезть не в свое дело.

– С ним все было в порядке, – отрезала она. – Говорю же, понадеялась, что тут веселее. Но уже начала сомневаться.

– Ого! – Илья выглядел позабавленным. – А с тобой шутки плохи. Ну, прости. Чтобы ты на меня не сердилась, закажу нам еще выпить.

– Нет-нет, – спохватилась Инга, разом позабыв о своем недовольстве. – Я не могу еще выпить! Мне пора домой.

– Да ладно тебе, – весело сказал Илья. – Ты уже взрослая, можешь лечь спать попозже.

Он постоянно говорил с ней шутливо и покровительственно, и, с одной стороны, Ингу это раздражало, но с другой – она вдруг с изумлением обнаружила – как будто даже немного нравилось. В такие моменты она чувствовала себя другим человеком – беспомощнее и при этом привлекательнее. Было приятно поддаваться этому ощущению, поэтому она, хоть и продолжила возражать для вида, осталась.

За вторым коктейлем последовал третий, а за третьим четвертый. Вокруг было людно и шумно, зеркала и бутылки сверкали в электрическом свете, всюду то и дело раздавались взрывы смеха и звон посуды, стулья громко шаркали по плиточному полу. Инга отошла в туалет и там оглядела себя в зеркало. Она очень понравилась себе: щеки порозовели, глаза блестят, непослушный завиток волос падает на лоб. Инге показалось, что она сама состоит из света и звона. Довольная собой, она вернулась к Илье.

Он сидел, небрежно облокотившись на барную стойку, и на секунду показался Инге по-настоящему красивым. Впрочем, она знала, что это следствие ее восхищения собой, – она давно заметила, что люди вокруг нравились или не нравились ей в зависимости от того, что она сама в этот момент думала о себе. Если она чувствовала себя особенно обворожительно, то как будто одалживала немного этой обворожительности другим и великодушно любовалась ими тоже.

Она села на свой стул и улыбнулась Илье. Музыка вдруг резко стала громче. Он что-то сказал, но Инга не расслышала.

– Что? – спросила она, перекрикивая шум.

Он наклонился к самому ее уху и повторил:

– Может, пойдем куда-нибудь, где потише?

Инга удивилась тому, каким горячим ей показалось его дыхание, а потом – тому, что от ее уха по шее пробежали мурашки. Она отстранилась и кивнула.

– Куда пойдем? – спросила она, когда они вышли из бара. Дверь позади захлопнулась, отрезав от них царивший там шум.