— Что там у тебя? — Магда не узнала своего голоса. Он был каким-то неестественно спокойным. Она боялась услышать ответ.

— Талисман Моласара — источник его силы!

— Ты украл его?

— Нет. Он сам дал его мне. Я должен найти тайник и спрятать его, пока Моласар будет в Германии.

У Магды все внутри похолодело. Отец собирался вынести рукоятку из замка. Именно об этом и предупреждал ее Глэкен.

Теперь ей надо было увидеть, как она выглядит.

— Дай мне посмотреть.

— Сейчас на это нет времени. Я должен...

Отец сделал шаг в сторону, чтобы обойти ее, но девушка твердо преградила ему путь к воротам.

— Ну, пожалуйста, — стала упрашивать она. — Покажи мне!

Куза колебался, с сомнением глядя на дочь, но потом развернул ткань и продемонстрировал ей то, что он называл «талисманом Моласара».

Магда чуть не задохнулась. У нее оборвалось сердце. О Боже! Предмет был действительно увесист и как две капли воды походил на загадочные кресты, покрывающие все стены замка. А на верхней его части имелась прорезь, которая как раз подходила для штыря на клинке Глэкена.

Это была рукоятка его меча! Ключ от замка. Единственная вещь, охраняющая мир от Расалома.

Магда стояла и молча разглядывала ее, а отец в это время что-то торопливо говорил ей, но она не слышала его слов. Они просто не доходили до ее сознания. А в ушах звучали слова Глэкена о том, что случится с миром, если Расалом вдруг вырвется на свободу. Все внутри Магды протестовало против того, что ей предстояло сейчас сделать. Но другого выхода не было. Надо любой ценой остановить отца.

— Иди назад, папа, — сказала она, пристально глядя ему в глаза и пытаясь отыскать в них хоть слабый отблеск души того человека, которого она знала уже так много лет. — Оставь это в замке. Моласар все время лгал тебе. Это не источник его силы — это единственное, что может противостоять ей! А сам он — враг всему доброму, что есть на этой земле. Ты не освободишь его!

— Как забавно! Да ведь он уже на свободе! Пойми, он сейчас наш союзник. Посмотри, что он сделал для меня — я же теперь могу ходить!

— Он сделал это только для того, чтобы ты смог вынести эту вещь за ворота. Он не может покинуть замок, пока этот предмет остается здесь!

— Ложь! Моласар собирается убить Гитлера и навсегда покончить со всеми лагерями смерти!

— Нет, папа. Он кормится горем и смертью, которые царят в этих лагерях. — Сейчас Магде казалось, что она обращается к глухому. — Хотя бы один раз в жизни послушай меня! Поверь мне! Сделай то, о чем я прошу! НЕ ВЫНОСИ ЭТУ ВЕЩЬ ИЗ ЗАМКА!

Но отец не обратил на ее слова ни малейшего внимания, а лишь сделал еще один шаг вперед:

— Дай мне пройти!

Магда уперлась руками ему в грудь. Ей было мучительно больно, ведь сейчас она стояла против того человека, который воспитал ее, выучил и сделал для нее столько хорошего...

— Послушай же меня, отец!

— НЕТ!

Магда изо всех сил толкнула его назад, он оступился и чуть не упал. Она сейчас ненавидела себя за все это, но другого выхода не было. Следовало забыть, что он когда-то был инвалидом, — теперь это сильный и здоровый человек. К тому же, как и она сама, полный решимости и уверенный в своей правоте.

— Ты ударила своего отца?! — угрожающе зарычал он. Удивление и ярость одновременно появились на его лице. — Так вот во что ты превратилась после одной ночи в постели со своим рыжим любовничком! Я твой отец! И я приказываю тебе уйти с дороги и дать мне выйти отсюда!

— Нет, папа. — Слезы ручьями побежали по ее щекам. Никогда раньше она не смела ослушаться его, но теперь ей предстояло выстоять до конца — ради них обоих и ради всего белого света.

Слезы дочери привели Кузу в замешательство. На секунду черты его лица смягчились, будто он снова стал прежним добросердечным человеком. Он открыл рот, чтобы сказать ей что-то примирительное и доброе, но тут же снова закрыл его, при этом громко щелкнув зубами. Рыча от злости, отец рванулся вперед и угрожающе занес рукоятку над ее головой.

Расалом ждал в подземелье, окруженный полной темнотой, и тишина вокруг него нарушалась лишь шелестом крысиных хвостов и лап — животные с интересом обследовали трупы немецких офицеров. Когда калека наконец убрался отсюда с этой проклятой рукояткой, он позволил кадаврам отдохнуть немного в грязи. Скоро ненавистная ему вещь исчезнет из замка — и он снова окажется на свободе!

И не за горами уже то время, когда его голод будет полностью утолен. Если все, что говорил ему старик, — правда, то Европа сейчас стала просто кладезем человеческого горя и страданий. Да и то, что ему удалось подслушать из разговоров немецких солдат, пока они были еще живы, вполне подтверждало слова старика. А это значило, что после бесчисленных поражений в борьбе с Глэкеном он возьмет наконец долгожданный реванш, и удача повернется к нему лицом — на этот раз уже окончательно. А то он чуть было не решил, что Глэкен, заманивший его в эту каменную тюрьму, сумел-таки победить его... Но в конечном счете все оказалось совсем не так: человеческая алчность выпустила его из этой тюрьмы, где он провел в заточении без малого пять столетий, а теперь человеческая ненависть и жажда власти дадут ему столько силы, что очень скоро он станет настоящим хозяином всей этой планеты.

Он ждал. Но почему-то голод его оставался по-прежнему острым, и никакого притока свежих сил до сих пор не чувствовалось. Что-то случилось там, наверху. За это время калека мог бы уже дважды добежать до ворот. Даже трижды!

Очевидно, что-то не так. Он напряг свои чувства и понял, что в замке находится сейчас еще и дочь старика. И вся задержка происходит, по всей вероятности, именно из-за нее. Почему? Ведь не могла же она знать... Если, конечно, Глэкен не успел ей рассказать все про рукоятку, пока был еще жив.