Я взглянул на свою руку. В ней по-прежнему был зажат кристалл, уже не таинственный, но обогащенный смыслом и от этого еще более бесценный. Я сунул его в кошель на поясе и огляделся.

Черных у входа могли предупредить, но наверняка был способ обойти их, не прибегая к насилию. Конечно, был: не могли же они останавливать каждого, кто выходит из Собора.

Я подошел к деревянному ящику со столярными инструментами и поднял его. Потом, опустив голову и сгорбившись, направился к Барьеру. Пройдя через него, я начал спускаться по лестнице на улицу. Уже темнело.

Волоча ноги, я шел по улице с деревянным ящиком в руке. Когда проходил мимо какой-то двери, оттуда протянулась рука с явным намерением схватить меня. Я повернул голову, чтобы они увидели старое, морщинистое лицо.

— Подожди-ка… — сказал один из Агентов, взяв меня за плечо.

— Отпусти его, — прошипел второй. — Так ты нас выдашь.

— Но я же видел, как столяр вышел несколько минут назад.

— Значит, их двое! Да ты взгляни на этого старика. Это не Дэн.

Рука на моем плече медленно разжалась, и я двинулся дальше. Мне было жаль, что столяр лишился своих пил, молотков и рубанков из-за того, что я должен был бежать с камнем, но дело было важнее. Не потому, что камень имел какую-то особую цену, но я хотел защитить его от таких, как Сабатини, — они могли его уничтожить, прежде чем он попадет к тем, кому адресован.

Я остановился у входа в аллею и поставил ящик на землю в надежде, что его найдут и вернут хозяину, потом торопливо пошел прочь. И вот, когда я уже считал себя в безопасности, появились геликоптеры. Они падали с неба, как листья осенью.

Я оглянулся. Машины опускались широким кругом, и я знал, какой у них план. С достаточным числом людей проблема решалась легко и просто: они окружат район и будут передвигаться к центру, расспрашивая каждого встречного и старательно прочесывая каждый закоулок — так можно найти что угодно. Я чувствовал, как камешек становится все тяжелее.

Я быстро двинулся навстречу геликоптерам. Единственным моим шансом было выбраться из облавы, прежде чем они сядут и замкнут кольцо. Но вскоре и этот шанс исчез.

— Оставаться на местах! — рявкнул мегафон. — Не проходить под геликоптерами! Всем оставаться на местах!

Передо мной стояла живая стена застывших пешеходов, пришлось остановиться и мне.

Здесь пройти было нельзя, но я мог попытаться выбраться в другом месте. Как ни в чем не бывало я повернул. Не мне одному пришла эта мысль — некоторые в панике побежали.

— Оставаться на местах!.. — гремели динамики, но уже далеко.

Я оглянулся — из геликоптеров выскакивали оранжево-голубые наемники. Выстроившись цепью поперек улицы, они принялись обыскивать людей.

Всегда можно найти какой-нибудь выход, нужно только хорошенько обдумать ситуацию. «С достаточным числом людей»… В том-то и дело, что у них не было достаточного числа. Во всяком случае не столько, чтобы обыскать весь район.

Я свернул в узкую улочку. С одной стороны стоял полуразрушенный склад — развалина, каких много везде, ибо торговые центры перемещаются по мере того, как развиваются города, и дешевле поставить новое здание, чем восстанавливать старое. Где-то должно быть окно или дверь, конечно, выломанные и разрушенные. Найдя черный провал окна, я огляделся. Никто не следил за мной. Забравшись внутрь, я подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и вскоре уже мог различить смутные силуэты старых ящиков и разбросанных вещей, забытых и разрушающихся.

Я осторожно шел между ними, стараясь не споткнуться, кое-где пол опасно прогибался подо мной. Наконец, я нашел то, что искал, и тщательно ощупал все руками. Это был большой ящик, в котором не хватало одной стенки. Я придвинул его к стене этой стороной, подтащил поближе другие ящики, нагромоздив их так, чтобы куча развалилась от малейшего прикосновения. Сам я сел внутри большого ящика, подтянул колени к подбородку и стал ждать, размышляя.

Проблема моя была не из простых, легче пересчитать молекулы в воздухе. Даже в замкнутом пространстве действовало слишком много сил. Например, наемники Императора. Кто их вызвал? Сабатини? Нет — они же хотели схватить его в порту. Он работал на себя или на кого-то другого, но не на Императора. В таком случае их вызвал тот, кто работает на Императора в монастыре.

Я знал, кто это. Аббат. Это мог быть только он, ведь только эти двое знали, что камень у меня.

Силлер был прав насчет него. Вполне вероятно и то, что Аббат и вправду был моим отцом. Он мог сказать это, чтобы спасти свою жизнь, но такое не придумаешь вдруг. Его слова звучали искренне. Впрочем, меня это не тронуло — он потерял право на мои чувства. К тому же у меня были более важные дела, чем думать о нем.

Были и другие силы, слепо действующие во мраке ночи. Граждане. Возможно, они и борются за какие-то идеалы, но так же заражены разложением, как и все остальные. Торговцы. Эти заняты лишь одним — прибылями. Но что такое прибыль?

Послышались шаги, они приближались.

— Осторожно! Сейчас обвалится, — произнес низкий властный голос.

— Что за помойка! — ответил ему другой, брюзгливый. — Здесь лет сто никого не было.

— Он рассчитывает, что мы именно так и подумаем. Я бы сам выбрал это место, если бы хотел спрятаться.

Я мысленно проклял его.

— Давайте быстрее, — вмешался третий голос.

Сколько же их всего? Может, я ошибался? Да нет, едва ли.

Затрещало дерево, снова и снова, все ближе ко мне.