— И что тогда сделает Сильвия?

— Сильвия, конечно, во всем обвинит меня. Она будет уверять, что вы поверили в то, что она рассказала, и все было бы прекрасно, пока вы не явились сюда, ко мне, ну а я выпустила кота из мешка… Впрочем, ладно, от Сильвии ведь нельзя ждать какого-то ответственного отношения к делу, особенно когда в него замешан один из ее дружков.

— Много их у нее?

— Два или три.

— А у тебя, Милли?

— Это вас не касается, мистер.

— Очень многое теперь будет касаться. Запомни это.

Так сколько же их у тебя, я спрашиваю?

— У меня ни одного. В том смысле, в каком вы думаете, — ответила Милли, взглянув на меня.

— Именно такого ответа я и ожидал.

— А это и есть правда.

— Думаю, так оно и есть на самом деле, — сказал я и поднялся с кресла. — Скажи, почему Сильвия выбрала именно тебя, чтобы подтвердить истинность этой истории?

— Потому, что мы друзья.

— И нет других причин?

— И я была свободна.

— В каком это смысле?

— Я действительно взяла неделю отпуска, а это значит, что никто ничего не сможет проверить. Я вроде была на работе, а на самом деле находилась в Лос-Анджелесе. Думаю, Сильвия предпочла бы выбрать кого-нибудь другого, а не меня, мы не так уж близки на самом-то деле, но мои каникулы ее устраивали, а мне они принесли двести пятьдесят долларов. Не правда ли, неплохой бизнес? Стоит только начать и… Скажите мне честно, Дональд, я не угодила в какую-то скверную историю?

— Со мной нет, — мрачно пошутил я.

— Значит, с кем-то еще?

— Пока еще нет, Милли.

— Но мне все-таки следует придерживаться своей версии?

— Я бы на твоем месте этого не делал.

— Куда вы теперь отправляетесь, Дональд?

— На работу.

— Могу я предложить вам чашечку кофе?

Я отрицательно покачал головой.

— И вы, Дональд, не собираетесь рассказывать Сильвии, в чем я вам призналась?

— Конечно нет.

— Так что же мне ей сказать, когда мы увидимся?

— Скажи просто, что я был тут и задавал вопросы.

— И это все?

— Это все.

— Вы легко сняли меня с крючка, правда, Дональд?

— Я стараюсь, Милли.

— Спасибо, я этого не забуду.

Я закрыл дверь, спустился по лестнице на первый этаж и сразу отправился в полицейский участок. Там я выбрал показавшегося мне симпатичным и способным помочь полицейского, показал ему документы и сказал:

— Мне нужна информация. Ее я могу почерпнуть только из судебных протоколов. Хочу их получить как можно быстрее и готов за нее заплатить. — С этими словами я вынул десять долларов.

— Что это за информация?

— Мне нужен список всех дорожных инцидентов, происшедших ночью во вторник, при которых виновные сбежали с места происшествия.

— Только те, где виновные сбежали? — переспросил полицейский.

— Мне, конечно, хотелось бы увидеть список всех дорожных происшествий, но особенно меня интересуют последние.

— Какой городской район или направление вас интересует?

— Все в пределах вверенной вам части города.

— Почему вам нужны именно те случаи, где виновные сбежали? У вас есть какие-то особые подозрения, причины?

Я отрицательно покачал головой:

— К сожалению, у меня нет ничего, что бы могло объяснить вам что-то более конкретно. Я даже точно не знаю, случался ли подобный инцидент во вторник ночью, при котором виновный бы скрылся. Но если судить по характеру человека, дело которого я рассматриваю, думаю, что инцидент был именно такого рода.

Только это может быть наиболее приемлемым объяснением происшедшего.

— Объяснением чего?

— Объяснением, почему я даю вам десять баксов, чтобы поискать для меня эту информацию.

— Посидите вон там, приятель. Я сейчас вернусь, — пообещал полицейский и вышел.

Я сел и принялся проклинать себя за то, что из-за скаредности Берты не мог себе позволить дать ему больше: эта работа наверняка стоила всех пятидесяти, — что такое десять долларов? Но в ушах у меня звучал противный Бертин голос, требующий соблюдать экономию в наших постоянных расходах. Про себя я решил: в будущем делать все так, как сам считаю нужным. Для полицейского, отважившегося взять деньги, наверняка эти десять долларов — все равно что для посыльного десять центов на чай.