Алессио вынул сигару изо рта и прижал ее ко лбу Абрама. Еще один болезненный крик. Он корчился и пытался избежать нападения. Он кричал и умолял о пощаде, а его кожа горела и плавилась. Кровь стекала по его лицу и плечам, превращая красивые диваны в месиво.

Когда Алессио вытащил сигару, лоб Абрама стал похож на поджаренный бифштекс. Его сильно трясло, агония пробегала по телу. Комнату наполнил запах горелой плоти и резкий запах крови.

– Знаешь, чего я не могу простить? - резко спросил Алессио. В ответ Абрам заскулил. Его губы шевельнулись, чтобы заговорить, но из них вырвались только бесполезные крики.

– Когда кто-то пытается причинить вред моей Королеве.

Глаза Абрама расширились, и он понял...он, черт возьми, понял, что попался.

В яблочко, придурок.

Алессио потерял над собой контроль. Зверь вырвался вперед, и он был готов к кровавой бане. - Возможно, это был не ты, но ты хотел, чтобы это случилось. Ты об этом думал. Вы праздновали когда ей было больно.

– Константин… - крикнул Абрам. - ...помоги...

– Константин...помоги… - Алессио издевательски рассмеялся. Черт, я сам чуть не обмочился ...

От смеха.

Вой пронзил комнату, когда Алессио вытащил нож из левого плеча и вонзил его в правое. Он был беспощаден в своем нападении.

Когда Абрам заметил мое отсутствие сочувствия, он, наконец, понял и это.

– Ты… - вымолвил он.

– Виктор Иваншов, - просто ответил я.

– Предатель, - прошипел он, а затем снова закричал, когда Алессио еще сильнее вонзил нож в его плоть.

Мои пальцы чесались от желания присоединиться к веселью, но я сидел смирно и ждал приказа моего Босса.

– Ты знаешь, что случается с мужчинами, которые хотят причинить боль моей жене? - прорычал Алессио. - Ты. Блядь. Умрешь.

Алессио поднял голову и уставился на меня. Его взгляд был убийственным, а лицо-маской ярости. - Верно, Виктор?

– Никто не причинит вреда Королеве, - добавил я низким, угрожающим голосом. Николай согласно кивнул, но промолчал. Он был человеком немногословным. Его действия говорили громче слов.

Абрам перестал скулить и трястись. Он уставился на меня, а потом посмотрел в глаза смерти.

Он знал, что уже мертв, поэтому был на грани.

– Ты можешь убить меня прямо сейчас. Я...умру. Но Валентин...нанесет удар. И твоя жена, - со смехом сказал Аврам. - Лучше...защити...ее. Потому что она станет... трупом...скоро.

Внутри у меня все сжалось, а потом я разозлился. Я вскочил с дивана и шагнула вперед, остановившись рядом с Алессио. Плечом к плечу.

– Он...собирается...так сильно ее трахнуть. Заставит тебя смотреть, - он рассмеялся, а потом закашлялся, его лицо исказилось от боли.

Это был способ Абрама вывести нас из себя. Он хотел нас разозлить. Он думал, что так мы убьем его быстрее, положим конец его страданиям. Это был его лучший шанс на милосердие. Это был умный ход.

Кроме того, видите ли...мы любили играть с нашими игрушками. Назовите нас бессердечными или нецивилизованными, но мы любили красиво украшать их, и только после того, как мы были уверены, что они достаточно кровоточили, мы решали, могут ли они испустить свой последний вздох.

Именно это мы и сделали.

Этот ублюдок перешел черту своими словами, и Алессио...ну, он получил свое удовольствие.

Я тихо смотрел как он зарычал и качнулся вперед. Вытащив нож из плеча Абрама, он провел окровавленным лезвием по его лицу. Он кричал и кричал, а из открытой раны лилась кровь.

Лицо Алессио выражало чистую, ничем не сдерживаемую ярость, когда он снова и снова хлестал Абрама по лицу. Лезвие было острым и легко рассекало кожу, впиваясь в окровавленную плоть. Это было грязно. Это было месиво. Смотреть на это было чертовски волнующе.

Алессио потерялся в своем безумии. Абрам был едва жив. Его дыхание было медленным, прерывистым, а грудь едва двигалась. Борьба покинула его тело, и он обмяк на окровавленной кушетке.