Иногда некоторых из нас вдруг одолевает сумасшествие. Дописываю письмо в прескверном настроении. Круглолицая вдруг исчезла, я не знаю, где она и что делает. И это совершенно невыносимо. Извини, пожалуйста. Знаю, мне пора очистить свою систему. Какой выбрать для этого способ?

Пусть Время откроет тебе свои секреты.

OО.

*

– Вы один? – медсестра подняла на него удивлённые накрашенные глаза.

– Один.

Молодая, ухоженная. Такая не пустит мужа одного. Никуда. И ничего от неё не скроешь. В теле. Никакой интриги. Банальный запах зрелой плоти. Без одежды выглядела бы значительно интересней. Если не прячет складки на талии.

– Вы замужем?

Он удивился не меньше её своему вопросу. Первый раз в жизни, наверно, позволил себе такой вопрос к незнакомой женщине.

– Да, я замужем. А вы женаты?

– Женат.

– Как же вас жена отпустила одного?

Сам напросился.

– Она не знает.

– Не знает? – настоящее удивление. – Хорошо. Пройдите, пожалуйста, со мной в эту комнату, – она показала рукой.

Через пятнадцать минут он сидел на стуле в одном больничном халате, ожидая прихода врача. Ещё через двадцать минут он был под наркозом, над его телом молча работали три фигуры в белых халатах, с повязками на лицах.

Когда он очнулся, его напоили соком, оставили одного одеться, проинструктировали, что повязку можно будет снять вечером, и отпустили домой. Предварительно сообщив, что результаты пробы будут через неделю. Он вышел на улицу в слепящее закатное солнце и зашагал домой, раздумывая о том, как спрятать повязку от жены, отгоняя другие, тревожные мысли, от которых в такой день бесполезно стараться избавиться совсем.

Он решил пройти пешком десять остановок до дома. Погода хорошая, и не нужно будет объяснять, почему рано с работы. Центральная улица уже оживилась в приближении часа пик, в ноздри проникал запах выхлопа. На лицах толпящихся на остановках людей нетерпение и обречённость. Проходя мимо очередной остановки, он попытался выхватить лицо, фигурку. Ну да. Накатило ощущение бессмысленности всего вокруг и внутри. Он поднял глаза к солнцу. К быстро уменьшающейся красной полоске на горизонте. Уйти с большой дороги? Шумно и грустно здесь. Он свернул на боковую улицу и обрадовался тишине.

А что, если…? Глупости, ничего у меня нет. Воображение, как всегда, не хотело с ним соглашаться, и он знал, что лучше не пытаться его остановить. Нужно просто не обращать на него внимания. Впереди показалось высокое дерево с окрашенной солнцем макушкой разноцветной листвы. Он глубоко вдохнул наполненный воздух осени.

*

Терять драгоценное время легкомысленно. Но не остановиться на несколько минут и не полюбоваться округой – преступление. Дмитрий стоял на макушке белого гребня с развешанными на нём повсюду огромными снежными карнизами. Это был первый день чистого неба на восхождении, пятый по счёту, включая два дня отсидки в снежной пещере. Он осмотрел округу глазами восторженного новичка. За вершинами и гребнями – другие вершины и гребни, за ними следующие. Показалось солнце. Пора идти. Снега выпало очень много. Слишком много. До перемычки двадцать минут. Он взял в руку ледоруб и зашагал вниз, оставляя зубьями кошек дырки в насте. Хорошо, что так надуло.

На перемычке он присел для короткого отдыха. Самый безопасный путь вниз пролегает по скальному гребню слева. Он, конечно, не пойдёт туда. Там, скорей всего, придётся застрять ещё на одну ночь. Он не был способен на такой подвиг. Есть другой путь. Он приспустится немного по этому контрфорсу, пересечёт кулуар в сужении и попадёт на снежные поля справа. А там кубарем вниз.

Ещё через три часа, стоя на камне у сужения, он посмотрел наверх. Много свежего снега. Слишком много. Но с этим ничего нельзя поделать, разве что продолжить спуск по длинному и утомительному гребню. Нет, он не способен на такой подвиг. Дмитрий спрыгнул на снег кулуара и провалился выше колен.

Когда он достиг снежных полей, солнце уже серьёзно поработало над макушкой гребня. Он ругал себя за поздний подъём. Тем более что кубарем вниз не получалось. Вместо этого приходилось пропахивать в снегу глубокую борозду. Он вспотел и остановился, чтобы снять лишнюю одежду. Он бросал взгляды на чёрную полосу боковой морены ледника. Там безопасность, конец восхождения.

Внезапный шум наверху не застал его врасплох, его уши были в постоянной готовности. Он резко поднял голову и увидел белое облачко на нависающих скалах. Он побежал изо всех сил, как только решил – в каком направлении, не обращая после этого внимания на то, что делалось наверху.

Прошло время. Внезапно снег под ногами зашуршал. Попал! Он стал лихорадочно выгребаться из потока, надеясь, что гребёт в нужном направлении. Вправо, вправо. Где право?

Снег остановился. Лавина прокатилась дальше. Дмитрий тяжело дышал, зарытый по пояс в снег. Затем он услышал многократно отражённое эхо.

Отдышавшись, он вытоптал вокруг себя небольшую площадку и сел удобней. Лихорадочная пробежка отняла много сил. Он опять посмотрел наверх, на скалы. Карниз? Или камни? Какая разница? Нужно убираться отсюда, пока ещё что-нибудь не свалилось.