От блох королевской породы!

На что вам держать монарха и блох?

Убор средневековый

Истлел и заржавлен, и новая жизнь

Одежды требует новой.

Недаром сказал немецкий поэт,

Придя к Барбароссе в Кифгайзер:

"Ведь если трезво на вещи смотреть -

На кой нам дьявол кайзер?"

Но если без кайзера вам не житье,

Да не смутит вас лукавый!

О милые немцы, не дайте прельстить

Себя умом или славой!

Не ставьте патриция над собой,

Возьмите плебея, мужлана,

Не избирайте лису или льва,

Поставьте монархом барана!

Да будет им Кобес, кельнский дурак,

Колониева порода.

Он в глупости гений: замыслит обман -

И все ж не обманет народа.

Чурбан всегда наилучший монарх,

Эзоп доказал это басней:

Вас, бедных лягушек, он не сожрет,

Лягушкам аист опасней.

Не будет Кобес Нероном для вас,

Не станет гшраном без нужды.

Столь:мягкому сердцу стиля- модерн

Жестокоста варваров чужды.

То сердце спесиво отвергли купцы;

От них оскорбленно отпрянув,

Илоту ремесел в объятья упал,

И стал он цветком грубиянов.

Ремесленные бурши сочли

Властителем слова невежду.

Он с ними делил их последний кусок,

В нем видели гордость, надежду.

Гордились тем, что он презирал

Все университеты,

Что книги писал из себя самого

И отвергал факультеты.

О да, своими силами он

Обрел невежество разом,-

Не иностранной наукой был

Загублен в мозгу его разум.

Абстракциям философских систем

Он не поддался нимало:

Ведь Кобес -- характер! Он -- это он!

Меняться ему не пристало.

Стереотипную слезу

Он выжимает охотно;

Густая глупость на губах

Расположилась вольготно.

Он ноет, болтает, -- но что за речь!

В ней виден ослиный норов!

Одна из дам родила осла,

Наслушавшись тех разговоров.

Он пишет книги и вяжет чулки,

Досуги размечены строго.

Чулки, которые он вязал,

Нашли поклонников много.

И музы и Феб убеждали его

Отдаться вязанью всецело:

При виде пиита с пером в руке

У них внутри холодело.

Ведь сами функи -- Кельна бойцы -

К вязанью некогда льнули,

Но меч у них не ржавел, хоть они

Вязали на карауле.

Стань Кобес кайзером -- функов былых

Он воскресит благосклонно.

Лихая дружина будет при нем

Служить опорой трона.

Мечтает во Францию вторгнуться он

Начальником войска такого,

Эльзас-Лотарингский, Бургундский край

Вернуть Германии снова.

Но не тревожьтесь, он будет сидеть

Среди домашнего хлама,

Над воплощеньем идеи святой -

Достройкой Кельнского храма.

Зато коль достроит -- придется врагам

Узнать, где зимуют раки:

Пойдет наш Кобес расправу творить

И всыплет французу-собаке.

И Лотарингию и Эльзас

Он разом отнимет у вора,

Бургундию начисто отберет,

Закончив постройку собора.

О немцы! Будьте верны себе!

Ищите кайзера дельно!

Пусть будет им карнавальный король,

Наш Кобес Первый из Кельна.

Весь кельнский масленичный союз

Ему в министерство годится.

Министры -- хлыщи в шутовском колпаке,

В гербе -- вязальная спица.

Рейхсканцлер -- Дрикес, и титул его -

Граф Дрикес фон Дрикесгайзер,

А рейхсметресса -- Марицебилль, -

С ней не завшивеет кайзер!

Наш Кобес в Кельне воздвигнет престол:

Святыня -- в священном месте!

И кельнцы иллюминируют Кельн

При этой радостной вести.

Колокола -- чугунные псы -

Залают, приветствуя флаги,

Проснутся три святых волхва,

Покинут свои саркофаги.

И выйдут на волю, костями стуча,

Блаженно резвясь и танцуя.

И "кирие элейсон"1 запоют

И возгласят "Аллилуйя..."

Так кончила белая дама речь

И громко захохотала,