Мама, которую много лет назад забрал чёртов рак. Мне так тебя не хватает.

Пение, с плохо различимым для такого дилетанта в религии, как я, текстом будто выталкивает из меня грязь. Токсичные отходы. Мусор и осколки. Каждого режущего душу куска прошлого.

Алан. Мой маленький мальчик…

В этот момент особенно высокая нота, звенящая хрусталем, стягивает нутро в петлю. Прикрываю веки, всхлипнув.

Папа. Как много ты сделал для меня, и как мало я успела тебе сказать.

Комья опрокинувших меня трагедий. Смертей.

Альваро Рамирес… Одно лишь перекатывание букв твоего имени на кончике языка до сих пор вызывает трепет.

Зла и тьмы.

Я не понимаю, в какой момент по щекам беззвучно начинают струиться слёзы, лишь дышу через приоткрытый рот. Дышу, остекленевшим взглядом сквозь рассматривая выстроившихся под яркими витражами со сценами из Библии детей. И когда перелив их светлых голосов стихает, чётко понимаю лишь одно, заставляя разум выплыть из тумана полного опустошения, – я наконец-то простила.

Простила саму себя.

***

Когда возмущённый возглас Кейт, на чьи сообщения и звонки я не отвечала ещё два часа после выхода из Тринити-Черч, достигает меня, едва прикрывшую дверь квартиры, мой вид уже вполне подходит для того, чтобы не вызывать лишних вопросов.

– Вот ты опять за своё? – сверкнув глазами, спрашивает подруга, взмахнув палочками для суши. – Я тут, значит, уже всё заказала, вовсю смакую вино, а ты вновь не удосуживаешься…

– Прости, прости, – миролюбиво и тихо начинаю я, снимая взмокшие от снегопада перчатки. – Случайно задержалась.

– Случайно, значит?

Она выглядит так мило с растрёпанным пучком светлых волос, в топе, оголяющем плоский живот, и с заалевшим от волнения за меня лицом. Кейт тоже не забыла, как обрывала телефоны в поисках меня тогда, почти штурмом взяв офис «Сомбры»… И сейчас я чувствую себя виноватой, вновь заставив её тревожиться, но мне действительно было нужно время.

– Всё хорошо, прости меня ещё раз, – избавившись и от верхней одежды, я подхожу и крепко обнимаю её. – Фильм ещё в силе?

– В силе, как и твоя остывшая лапша, – бурчит ещё сердитая Кейт, приобняв в ответ, и в этот момент раздаётся трель её мобильного.

Я тактично ухожу в гостиную, где на журнальном столике ожидает еда и загруженное на плазме кино, – в это время ей может звонить только Энтони, поэтому не хочется мешать. И так провинилась с опозданием, так что и сама подожду.

Поудобнее устроившись на диване, я берусь за нераспакованную коробочку с фунчозой и разделяю палочки. Бессмысленным взглядом уставившись в экран пока молчаливо ожидающего нажатия на кнопку «плэй» телевизора, жую, не замечая, как проходит довольно долгое время, прежде чем Кейт возвращается.

– Отличные новости! – в один лёгкий прыжок выскочив передо мной, отчего я вздрагиваю и роняю креветку из зажатых палочек на пушистый ковёр, радостно верещит Кейт. – Мы едем в Италию!

– О, – округляю глаза, замерев на секунду, и тянусь с салфеткой к ковру, стараясь звучать в тон: – Это действительно замечательно. Съездите, развеетесь с Энтони…

А я с удовольствием буду лежать пластом в кровати, уповая на то, что даже катастрофа не вытащит меня из-под одеяла на протяжении всех каникул.

– Ты не поняла, – Кейт плюхается рядом, подперев голову ладонью и прислонившись локтем к изголовью дивана.

Выпрямившись обратно, я сталкиваюсь с чересчур лукавым взглядом голубых глаз подозрительным своим. И слышу бескомпромиссное и заговорщическое вдогонку:

– В Италию летим ты и я. Праздновать Рождество, Джейн.

Акт II. Осмысление

24 декабря 2017 года, Милан, Италия

С завидным упорством я продолжаю отнекиваться от поездки все последующие дни до неё и в итоге затихаю только в аэропорту. Сама мысль о том, что я еду вместе с Кейт за счёт Энтони, угнетает. И с чего такая щедрость?..

– Он не сможет прилететь из Лондона сюда на Рождество, какие-то дела… – беззаботно хихикает Кейт, что для неё совершенно нетипично, и грациозным движением бросает пару вешалок с одеждой в чемодан. – Будем считать, что Энтони загладил этим подарком свою вину.

– Вот ты и считай… Я-то тут при чём? – вскинув брови, бормочу в ответ, ощущая, как щёки заливает краской.

Конец ознакомительного фрагмента.