На деревянном причале находилось мало людей, но когда мы подошли ближе для швартовки, нас уже встречала целая толпа. Единственное двухэтажное здание в городе было каменным и, вероятно, являлось резиденцией Торхепа. Остальные дома были глиняными — первое поселение на Родосе мы строили, как и Кипрус, обмазывая глиной плетеные стены.

— Сирака, похоже, нет дома, — констатировал Тиландер, отдавая команду швартоваться.

Матрос с нашего корабля бросил канат на причал, двое зевак подхватили канат, обвязывая его вокруг столба, вбитого в землю. Отдав якорь и прижавшись бортом к деревянному причалу, шхуна замерла. Причал оказался на метр ниже бортов «Катти Сарк».

Показывая на наш корабль пальцами, толпа на берегу взволнованно гудела. Первое впечатление было о безалаберности Моско, но присмотревшись, я узнал лучников из отряда Сирака, приветливо вскидывавших руки. Нас опознали задолго до подхода к берегу — этим и объяснялось отсутствие мер предосторожности.

Пока я размышлял, спрыгнуть на причал или дождаться установки сходней, мосочане подкатили внушительную дубовую бочку, по которой на берег сошли Богдан, Урр и Санчо. Очутившись на причале, я набрал в грудь воздуха, но услышал:

— На колени — перед Великим Духом Максом Са! — голос Богдана разнесся над людьми.

Первыми среагировали лучники, побывавшие в Берлине, следом вся остальная толпа преклонила колени.

— Встать!

Пришлось повторить приказ, прежде чем все встали на ноги. Со стороны каменного дома спешила группа людей: впереди вышагивал толстяк с выпирающим брюхом, следом шли трое мужчин в желто-красных туниках, как две капли похожих на туники Амонахес.

— Торхеп, — прошелестело по толпе, заставив меня повторно взглянуть на толстяка. Этот бочонок с жиром и есть мой потомок, правнук Максхепа?

— Макс Са! — Торхеп, подкатился ко мне на своих толстых ножках, пытаясь преклонить колено.

При его комплекции сделать это оказалось несколько затруднительно. Пресек его вялую попытку словами:

— Не надо!.. Ты — мой праправнук Торхеп?

— Сын Карахепа, сына Гратхепа, сына Лодинхепа, сына Максхепа, — моментально перечислил генеалогическое древо до моего сына мой праправнук.

— Ясно. Значит, Максхеп своего сына назвал Лодинхепом. Интересно… — задумчиво протянул я, вспоминая сказку про Аладдина, что рассказывал сыну Алолихеп. Маленький Максхеп имя Алладина произносил только как Лодин.

— А его сын — Гратхеп, а его сын — Карахеп, мой отец, — снова углубился в семейные связи Торхеп, не обращая внимания на моих спутников.

— Это мои сыновья Урр и Санчо, мои братья Богдан и Герман, — представил своих спутников.

Только сейчас Торхеп увидел Санчо, его глаза округлились:

— Какой большой живот! — комплиментов удостоилась лишь эта часть телесов Санчо.

У остальных моих собеседников животы так не выпирали, и они удостоились лишь кивка головой. «Похоже, правнук Максхепа помешан на чревоугодии», — мысль была не из приятных. Я оказался прав — замахав толстыми ручонками на своих подчиненных, чтобы не стояли и не глазели, Торхеп предложил пройти в его дом, где нас ждал накрытый стол.

— Ты знал, что мы прибудем сегодня? — сорвалось у меня с языка, удивленного готовым столом.

— Стол накрыт всегда, — ответ Торхепа меня ошарашил.

Похоже, вся жизнь этого толстяка завязана на поглощении еды. Слова правнука Макса про готовность трапезы стол оказались правдой — огромный низкий стол был уставлен яствами. Здесь было несколько разновидностей рыбы, жареное и отварное мясо, что-то из незнакомой мне зелени. Двое толстых мужчин среднего возраста полулежа лениво поглощали еду.

— Пошли отсюда! — замахал руками Торхеп, вводя нас в комнату.

Оба толстяка вскочили с неожиданным для их комплекции проворством, молча выходя через вторую дверь.

— Я не могу кушать один, — пожаловался Торхеп, приглашая разделить с ним трапезу.

Едва мы успели рассесться, как двое полуобнаженных молодых юношей внесли два кувшина.

— Макс Са, попробуй нашу «чагар», — юноша по его знаку отлил из кувшина в глиняную посуду темно-красную жидкость.

— Из чего это готовится? — понюхав, уловил сладковатый вкус перезревших фруктов.

— Это делается из «комс», — улыбнулся Торхеп, — выпей, Макс Са.

Это было вино, причем довольно недурное, если не считать излишней сладости. Разлив вино в остальную посуду, слуги передали чаши всем за столом. Санчо опрокинул свой чашу одним глотком, громко рыгнул, вызвав умиленное выражение лица у Торхепа, и принялся за еду. По еле заметному знаку Торхепа полуобнаженные слуги удалились, оставив меня гадать, почему прислуживают парни, а не женщины.

Какое-то время ели молча. Надо отдать должное: приготовлено отлично. Жареное мясо, обычно жесткое, здесь было чрезвычайно мягким, словно его вымачивали в особом растворе. Наевшись, откинулся на шкуру, свернутую по типу подушки. Богдан, Урр и Тиландер быстро закончили — за столом осталось только двое едоков — Торхеп и Санчо. Около получаса продолжалось соревнование, кто кого переест, пока правитель Рода не сдался. Санчо ещё какое-то время продолжал трапезу, не отвлекаясь на наши разговоры.