Лес растаял в просеках и полянах. Солнце осветило жилые дома, лепившиеся друг к другу. За ними серыми исполинами громоздились старые руины. Их постепенно разбивали на щебенку.

Завидев белые стены монастыря, Виктор вздохнул с облегчением — он рассчитывал пересидеть пару дней у Дьякона. А там видно будет. Правда, встреча с патрулем может навести на след. Хотя пока хватятся, пока найдут…

Он привязал коней к дереву, велел Ксении дожидаться и, прижимаясь к холодным камням, двинулся вдоль стены к задней калитке. На полпути остановился, замер, прислушиваясь, а когда из высокой густой травы вдруг встали два послушника и уставили на него рожна, он миролюбиво развел руки и велел провести к настоятелю.

Дьякон пододвинул к ним братину с квасом, глянув искоса на Ксению. Седины у него не прибавилось, он вроде даже стал шире в плечах, а голос по-прежнему был могучим. Чем-то похож на Сармата, решил Виктор и взял еще кусок рыбы. Ксения почти не ела. Сидела тихо, скромно опустив глаза. Молодой послушник, прислуживавший за столом, старался на нее не глядеть, но нет-нет да стрелял глазами. Дьякон пару раз усмехнулся, заметив, что послушник слишком часто появляется в трапезной то с солью, то хлеба подрезать, а потом цыкнул на него, и тот пропал.

После еды Виктор немногословно рассказал о том, что покинул Хоромы и нуждается в убежище. Настоятель не удивился, только побарабанил пальцами по столу и ни с того, ни с сего спросил, правда ли, что у Сармата на старости лет моча в голову ударила и он невестой обзавелся? На это Виктор ответил, что сущая правда, а невеста — вот она. Дьякон удовлетворенно хмыкнул и, глядя, как Ксения сонно покачивает головой, предложил ей располагаться тут же, на широкой скамье, а они ненадолго выйдут. Ксения благодарно улыбнулась и свернулась калачиком, подложив дорожный узел под голову.

Некоторое время Дьякон молча смотрел на нее, потом перевел взор на Виктора и, взяв с соседней скамьи покрывало, протянул ему.

— На вот, прикрой.

В большом помещении, примыкающем к трапезной, Дьякон подошел к окну. Сквозь разноцветные стекла на него падали синие, желтые и розовые пятна. Он озабоченно почмокал губами и сказал:

— Да ты, никак, у своего Правителя невесту умыкнул?

Виктор сел на трехногий табурет и прислонился к стене. Глаза слипались, бессонную ночь он продержался спокойно, но сейчас, когда отпустило напряжение и за толстыми стенами монастыря он почувствовал себя в надежном укрытии, ужасно захотелось спать.

На вопрос Дьякона он не ответил, спросил только заплетающимся языком, слышал ли тот об истреблении магов. Дьякон помрачнел, вздохнул, поднял очи к потолку и перекрестился.

— На дух не переносил этих кромешников, — прогудел он, — ан все одно, больно лютую казнь учинили. Без разбору, правых и виноватых. Да еще огнем! Негоже человеку подменять собой суд Божий! Говорят… — Он пожевал губу и испытующе поглядел на Виктора. — Говорят, к этому делу женщины руки приложили?

Короткий взгляд в сторону трапезной.

— Да, женщина, — полусонно согласился Виктор.

— Ну, Бог ей судья! — вздохнул Дьякон. — Куда стопы направишь?

— Куда-нибудь, — пробормотал Виктор, — погощу у тебя денек-другой, а там и… — Он зевнул, закрыл глаза, обмяк на табурете и мерно засопел. Настоятель прошелся несколько раз вдоль стены, оглаживая бороду, а затем вышел.

Не прошло и получаса, как он вернулся. Неслышно подошел к Виктору, осторожно тронул за плечо.

— А! — вскинулся Виктор.

Табурет отлетел в сторону.

— Не время сейчас спать, — проворчал Дьякон. — Худые новости.

Виктор перевел дыхание, вложил меч в ножны и потянулся, отчаянно зевая. Встряхнулся, сгоняя сон. Легкий озноб заставил плотнее запахнуть куртку.

— Гонец прискакал, сотнику пакет привез, — сказал Дьякон.

— Какой еще сотник? — не понял Виктор. — Дружина подошла?

— Память отшибло? — рассердился Дьякон. — Сам здесь гарнизон ставил!

Виктор закусил губу. После битвы у Бастиона он собирался вывести дружинников из монастыря, но как-то за делами да хлопотами запамятовал. Плохо. А может, и не плохо.

— Кто здесь сотником? — спросил он, зашнуровывая куртку.

— Зовут Кириллом. Мужик тихий, людей в строгости держит.

— Не помню такого, — пробормотал Виктор. — Седой, что ли?

— Да нет, молодой. Худющий и длинный.

— А… — только и ответил Виктор.

Он вспомнил. Из новых и, кажется, дружок Александра. Соблазнительная мысль поднять сотню и увести с собой растаяла. Он хоть и забыл про гарнизон, да вот другие, видать, ничего не забывают. Что ж, может, по праву молодые сейчас вверх рвутся, не все же им в рядовых бойцах мечами размахивать!