Шрифт:
— На Сбор? Да нет, успею.
— Ну и славно, — Месроп встал и взял с дивана свою куртку.
«Слишком просто я выяснил, что он знает о Сборе, — задумался Виктор. — Что же он так сразу признался и глазом не сморгнул? Я же ничего про Сбор не говорил! Мартын тоже хорош — ни словом не обмолвился, что жив дружок. Неужели ради ученых Месроп пошел на риск? Его могли помять в стычке. Да рисковал ли он? Месропа ли взяли во время засады? Пока Евсей шел к нему с докладом и спускался за пленником, Мартын вместо одного мог подсунуть другого. Может, Месроп спокойненько дожидался случая в покоях Мартына? Нет, слишком сложно, да и от хранителей его прятать морока».
Надев куртку и опустив капюшон, Месроп ждал у дверей. Виктор прицепил к поясу обоймы с найфами, взял было рапиру, но, вспомнив, что месяц не тренировался, повесил на место. Военный наставник при встречах ругался последними словами.
— Возьми что-нибудь посерьезнее, — сказал Месроп, — мало ли кто по дороге наскочит.
Виктор проверил магазин и повесил арбалет на спину.
— Если хочешь, — добавил Месроп, — прихвати с собой охрану, телохранителей там, или еще кого…
— Маг тебя устроит?
— Лучше не надо.
— Тогда обойдемся без телохранителей. Впрочем, минутку…
За дверью в караульной сидел Иван и смотрел в окно. Заметив Виктора, вскочил.
— Вот что, — сказал Виктор, нахмурившись, — где сейчас Богдан?
— Спит.
— Разбуди. Поедет со мной.
Иван и бровью не повел, хотя мог бы и удивиться.
2
На Москворецкой набережной их остановил патруль. Богдан выехал вперед, сказал слово. Один из патрульных узнал Виктора, подобрал живот и молодецки приставил пику к сапогу. Маршал усмехнулся, но, проезжая мимо, поднял два пальца к виску, благодаря за службу.
«Плохие бойцы из горожан, — подумал Виктор, — но стараются».
Лучшие воины, конечно, из фермеров, но селяне неохотно отдают молодых в дружину, у самих руки наперечет. Разве что коней добрых, не заезженных, пообещаешь. Ребята, правда, резво бегут к Сармату, не всякому охота в земле ковыряться, но тут порядки строгие — без родительского благословения в дружину не брали, и порой с большим сожалением заворачивали дюжего парня обратно. Находились хитрецы, которые подделывали грамоты от родителей, но таких было мало, и за ловкость их без особого шума брал к себе тысяцкий Егор. Ну а уж самых густых пройдох обласкивал Виктор: готовил из них ходоков, благо не забыл свои старые подвиги, и засылал далеко за Волгу, в самое средоточие Итильского каганата. Не всякий возвращался оттуда, а вернувшийся рассказывал о делах тугих и невеселых. Большие отряды бродили за Волгой, и куда они двинут, неясно.
Из Саратова пришлось уходить, когда давление из-за реки стало невыносимым и надо было отвечать на вылазки ударом по Казани, либо отступить.
Тогда отступили. Дали друг другу клятву в вечном мире и тут же ее нарушили. Старые дружинники до сих пор горделиво крутят усы, вспоминая рейд на Оренбург, но предпочитают помалкивать о том, как пришлось бросать обозы с трофеями, идти дневными и ночными переходами отбивать Симбирск.
За Волгой нет магов, и слава богу! Да и откуда им взяться у итильцев? Разве что Месроп?.. Нет, он не похож на самоубийцу.
Всадники поравнялись с дозорной вышкой, что на краю пустоши возвышалась над руинами кирпичных стен. Богдана окликнули. Веселый голос спросил, нет ли с собой чего выпить. Богдан молча погрозил вверх кулаком. «Кто это с тобой?» — спросил другой голос, но Богдан, не отвечая, проехал мимо. Месроп за ним. Наверху забормотали, кто-то присвистнул, узнав маршала.
«Почему он едет, не таясь? — задумался Виктор. — Может, и впрямь не боится магов?»
У огромного круглого пруда, по берегам которого росла жесткая серая трава, Месроп придержал коня и, поравнявшись с Виктором, сказал с явным облегчением в голосе:
— Вот теперь отпустило! Не поверишь, до дрожи в коленках боялся напороться на мага.
— Не похоже, чтобы ты чего-то боялся, — ответил Виктор.
— Попадешь к вашим живодерам…
— Ты веришь этим сказкам? — удивился Виктор. — Маги никого не мучают. Ты можешь себе представить Бориса, сдирающего с пленника кожу? Да они сами на себя наговаривают, чтоб боялись!
Месроп склонил голову набок и хмыкнул.
За прудом Виктор свернул было к набережной, но Месроп махнул рукой направо и двинулся по тропе между кустами сирени. Виктор тронул поводья и последовал за ним. Сзади, чертыхаясь вполголоса, проламывался на своем огромном жеребце Богдан. Виктор обернулся и подмигнул ему, не робей, мол. Богдан расплылся в улыбке.
Без телохранителя выезжать из Дворца не полагалось.
Виктор недолюбливал хранителя левой руки, но Богдана привечал. Молчаливый незаметный Иван не обнаруживал обиды или недовольства, служба, никуда не денешься.
На прошлой неделе шальной дурохвост с жутким мявом внезапно кинулся с дерева на Виктора, встречавшего плот с оружейной сталью. Иван разрубил зверя в воздухе, да так, что на каждую половину пришлось по хвосту. Виктор осмотрел забрызганную кровью куртку и недовольно хмыкнул. Вечером он не нашел на куртке никаких следов крови. Хранитель мог просто отдать куртку в штрафную команду, постирать, но вывел пятна сам. Благодарности Виктор не испытывал. Маг, он маг и есть, никогда не знаешь, о чем он думает, да и слово Верховного для него первее, чем приказ маршала.