Он пожал плечами, глаза его показывали, что он еще где-то не здесь. Он смущенно поднял голову.

— На Мире трудно сохранить мягкость.

— А твоя сестра? — спросила Рита. — Какой она была? У нее были на одежде волосы других людей?

Он покачал головой, складки на его лице слегка разгладились.

— Она была просто смешной. Они с Дженни дружили. Ни минуты покоя. Знаешь… одно баловство. Не сядешь обедать, не проверив, чтобы под накидкой не было колючки. Она была юной, живой, с горящими глазами и румянцем на щеках. Я считал ее самой красивой в мире, — он замолчал, его лицо застыло.

— Что с ней случилось?

— Она как-то вечером возвращалась домой со скотом и напоролась на бандитов. Мы так и не смогли отомстить за нее. Они пытались увезти ее и сделать чьей-нибудь женой. Она сопротивлялась так отчаянно, что это становилось опасным, и когда они поняли это, то просто выстрелили ей в затылок и бросили. Тело нашли только через две недели. Было лето. Ее почти съели личинки.

Рита молча закрыла глаза. Они долго пили каждый свой кофе.

— Должна же быть какая-то причина, — она вытянула руку и провела ладонью по упругой коже.

— Мы уже это обсуждали один раз.

— Я знаю, просто все не верится, что с этим ничего не поделаешь, — она направила на него свои задумчивые зеленые глаза. — Я, кажется, наконец поняла, почему тебе так не нравится Сюзан.

— Я не могу сказать, что она мне не нравится, — Железный Глаз раздраженно посмотрел на нее. — Просто…

— Лучше бы ее здесь не было, — подсказала Рита.

— Конокрада лучше бы тоже здесь не было, — он с вызовом поднял бровь.

— Ты боишься привязаться к ней. В этом дело, так ведь? Все, кто был тебе дорог, умерли ужасной смертью, — Рита поджала губы.

Он решительно покачал головой.

— Дело в культурных различиях. Мы не привыкли, чтобы наши женщины участвовали в военных действиях. Всю жизнь нас учат защищать своих женщин и свои семьи. А теперь Сюзан будет воевать. Что будет, если все наши женщины отправятся на войну? Кто будет растить детей?

— А кто растит наших? — возразила она. — Не все мужчины становятся воинами… даже в вашем обществе. Точно так же не всем женщинам нужны звезды, кровь и насилие. Не надо так на меня смотреть. Ты сам знаешь. Люди все разные.

— Но это желание…

— Чушь собачья! — оборвала его она.

Он поднял добродушные глаза.

— Если бы я не был уверен, что ты сломаешь мне шею, я бы задушил тебя.

Она разразилась непринужденным искренним смехом.

— Если ты когда-нибудь решишься, я… я не уверена, что смогу помешать тебе.

— Похоже, тебе уже лучше.

Она коротко кивнула.

— Ты помог мне восстановить равновесие. Как это ни странно, ты единственный друг, который у меня остался. После повышения я стала для команды как будто чужой. Кажется, что меня… либо надо опасаться, либо втираться в доверие. Мне даже не найти спарринг-партнера в спортзале, — она понизила голос. — Спасибо тебе.

Он разглядывал ее, с искорками в глазах, восхищаясь кошачьей силой ее тела, отмечая нежные женственные формы. Цвет ее волос никогда не переставал изумлять его. Она была бросающейся в глаза женщиной, с хорошо сложенной, пропорциональной фигурой. Ее походка была грациозной и выдавала настоящую спортсменку.

— Не стесняйся заходить в любое время, — он улыбнулся, прогоняя все задние мысли. После гибели Литы и Филипа отношения между ними были напряженными. Боль давала себя знать. Они старались обходить острые углы, не копать глубоко.

Она со вздохом пробормотала:

— Возможно, это будет не так уж редко. У меня уже нет прежнего наплевательского отношения ко всему. Чувствую, что старею.

— Я думал, что у тебя все время занято тем, чтобы отгонять мужчин. Я слышал, что ты была на корабле первой красавицей, — это выскочило как-то само собой. Он с интересом ожидал реакции.

Она засмеялась.

— Может и была. После получения звания они все пропали.

— Возможно, кто-нибудь окажется умнее, — он мягко улыбнулся, стараясь не задеть ее, удивляясь собственному интересу.

— Возможно, — ее улыбка исчезла. — Только он должен быть тем, кто мне нужен. Я не уверена, что я… просто… знаешь, после Филипа ему будет трудно выступать, — она встала и остановилась в нерешительности. — Черт. Не хочу возвращаться к Сюзан. Лучше бы куда-нибудь скрыться. На этом корабле не хватает лагеря и полудюжины лошадей.

В ее глазах отразилась смутная тоска.

— Ладно, — он разложил вторую койку, которой он никогда не пользовался. — Прыгай туда.

Она задумчиво посмотрела на койку, поджав губы.