– Это что, страусы из зоопарка сбежали? – хохотнул Пашка, словно подслушал мысли друга.

– Не знаю, – признался Егор и почесал затылок. – Ну, можем поискать птичек. Они явно не летают, да и всего лишь птицы, верно?

– Верно! – обрадовался Пашка и хлопнул Никиту по плечу. – Прикинь, Кит! Поохотимся!

Никита молча кивнул. Он был на страусиной ферме и ему категорически не понравилось, как эти злобные птицы тянули к нему клювы. А мощные лапы и рассказы экскурсовода о том, что этими лапами можно делать… Впрочем, у них были ружья, а мимо такой птицы и он не промахнется.

Егор с заметным облегчением отдал им взятые с собой запасные ружья, наверняка уже порядком устал их тащить – Никита с непривычки и вовсе чуть не уронил ружье, да показал, как стрелять. В тир друзья ходили не раз, так что были уверены, что справятся. Настроение изменилось. Появился азарт, и Никита шел с новыми силами, то вглядываясь в следы, то крутя головой по сторонам, надеясь первым увидеть неизвестную птицу.

Впрочем, азарт быстро угас. Ружье оттягивало руки, снег был рыхлый и глубокий, отчего ребят не спасали даже широкие лыжи, да еще и темнеть начало.

– Стоп! – Егор снова резко остановился, но на этот раз Никита был настороже и успел затормозить следом. – Еще немного и палатку мы будем расставлять при свете фонарика. Поищем пташек утром. Сейчас нужно развести костер, палатку поставить, печурку собрать и приготовить ужин. Кто из вас умеет ставить палатку или хочет заняться костром и ужином?

Никита вызвался принести сучьев для костра, а Паша пообещал, что справится с палаткой. Впрочем, когда Никита вернулся, ставили палатку Егор с Пашкой вместе. Никита немного переживал за ночевку в лесу. Конечно, он боялся замерзнуть, но еще больше ему претила мысль спать бок о бок с малознакомым Егором, да и Паша как сосед его не радовал. Так что палатка его осчастливила своими размерами. Он сам подумывал купить такую же.

– Специально для туристов взял, – ответил на его взгляд Егор. – Окупилось моментально. И всё равно к утру все как гусеницы в центр сползаются в своих мешках. Так не страшно и теплее.

– Страшно? – уточнил Никита и понизил голос. – Медведи… волки?

Егор лающе засмеялся.

– Скажешь тоже, – произнес он наконец. – Медведи сейчас спят. А волки и вовсе на этой высоте не бывают зимой. Да и не полезут они сейчас к человеку. Еще не голодно. И морозов особых не было.

– Ну ладно если так, – Никита оглянулся на темный лес, который шумел над их крошечной полянкой и замер. То ли от восторга, то ли от первобытного ужаса, который самим первобытным в большинстве своем был неведом. Для этого нужно было иметь фантазию.

Впрочем, когда снег в котелке растаял и вкусно запахло травяным чаем, Никита отбросил все страхи и присел у костра. Они по-братски поделили остатки холодной птицы и бутерброды, что запасливо заготовил Никита в гостинице. Аромат чая и дыма плыл над поляной и осоловевший от тепла Никита лишь вяло надеялся, что эти непривычные для леса запахи не привлекут никаких чудовищ.

Над поляной рассыпалось столько звезд, сколько Никита никогда не видел ни в Москве, ни в прошлом году, когда приезжал сюда с Пашкой. Может, всё дело в том, что они ночевали только в гостиницах, а после своего неудачного сплава Никита и вовсе не особо смотрел в небо, предпочитая уткнуться в телефон.

– Как же красиво, – выдохнул он вместе с облачком пара.

– Красиво, – равнодушно согласился Егор. Он докурил и бросил окурок в костер. – Ложитесь, городские. А то утром сил не будет птичек искать.

Никита нехотя полез в палатку. Ему казалось, что там будет холодно, но палатка хорошо прогрелась благодаря сборной печурке, которую установил Егор. Так вот зачем он лазил в палатку, пока они любовались звездами! И чем гремел внутри. По такой печке и не скажешь, что её собрали прямо тут – выглядела основательной. Пол палатки был застелен ковриками, а у каждого спальника лежала парочка солевых грелок – такие Никита видел и раньше, он знал, как ими пользоваться. Его затопила волна признательности к Егору. Надо же, пока он ныл и резал бутерброды, этот угрюмый бородач предусмотрел все мелочи и волок на себе столько полезного для комфортной ночи в зимнем лесу!

Впрочем, забравшись в спальник и наконец-то с трудом согревшись, Никита пересмотрел свое мнение насчет комфортной ночи. Лес за пределами палатки ни на мгновение не замолкал, он жил своей жизнью. Что-то скрежетало, ухало и свистело.

– Да, вот так полежишь в темноте и в любое чудовище поверишь, – нарочито бодро проговорил Пашка вполголоса, но на последнем слове голос дрогнул. Никита был благодарен другу за поддержку. В самом деле, разве не в этом весь фокус Егора? Поводить их по лесу, где ранее он сам чем-нибудь наоставлял следов «чудовищ», дать им послушать ночную жизнь леса – и готово. Они будут до конца дней своих верить, что едва-едва разминулись с монстрами и должны радоваться, что выжили. Ну что же, не так уж это и глупо. Никита выдохнул. Он даже не расстроился от того, что так быстро разгадал уловку их провожатого. В конце концов, квесты он любил проходить и в Москве и денег на них ему было не жаль.

Он лег поудобнее и только собирался уснуть, как понял, что пить ему стоило меньше травяного чая.

Он с трудом заставил себя выбраться из нагретого спальника и пополз к выходу из палатки.

– Ты куда? – сонно пробормотал Пашка.

– Зов природы, – шепнул Никита в ответ, пытаясь нащупать молнию на двери палатки.

– А, поссать собрался? – мгновенно «перевел» Егор. – Возьми с собой фонарик, всё безопаснее.

Никита благоразумно проглотил рвущиеся на язык замечания про продолжения квеста даже в таких интимных моментах, как пойти в туалет и послушно взял фонарик. Стоило ему приоткрыть палатку, как он тотчас промерз до костей. Желание идти куда-то далеко совсем пропало, но выходить всё равно пришлось – позывы были всё сильнее.