От размышлений о насущном Гошку отвлек знакомый звук, раздавшийся прямо за спиной. Свыкшийся с мыслью о гипнотическом воздействии невероятного доктора на его податливые мозги, Гошка настороженно замер и осторожно скосил глаза, пытаясь определить источник шлепающих босых шагов. За спиной ожидаемо никого не оказалось, и списав все на разыгравшееся воображение, Гошка двинулся дальше. Когда до намеченной цели оставались считанные шаги, шлепающий звук повторился и дополнился не менее знакомым дребезжанием. В замешательстве Гошка заозирался по сторонам, бестолково кружась на одном месте и натыкаясь глазами на торопливых прохожих. Никаких безглазых уродов поблизости не было, но Гошка, повинуясь внезапно охватившей его панике, со всех ног рванул прочь, и очнулся только возле квартиры своего давнишнего приятеля, с которым когда-то учился в городской школе. Немного отдышавшись, Гошка уверенно нажал на звонок. За дверью раздались тяжеловатые уверенные шаги, и вскоре на пороге показалась огромная фигура бывшего Гошкиного одноклассника. Тот с явным недоумением пялился куда-то за спину своего нечаянного гостя, выдерживая паузу.

«Приветствую, Кирюха! — радушно улыбнулся Гошка, — как жизнь, как сам?»

Однако Кирюха не торопился делиться новостями, по-прежнему с интересом рассматривая гулкое парадное.

«Показалось, наверное,» — без эмоций пробормотал огромный хозяин, внимательно изучив территорию, и захлопнул дверь, проигнорировав своего лучшего друга школьных лет. Гошка потерянно захлопал глазами, на всякий случай проводя поверхностную ревизию своей невеликой тушки. Несмотря на свой рост, вес и размер, Гошка обычно всегда попадал в поле зрения тех, с кем собирался перекинуться парой слов. Надменный Кирилл оказался неприятным исключением, и Гошка решил исправить недоразумение.

«Ну что еще? — недовольно прогудел хозяин негостеприимной квартиры, распахнув дверь на повторный Гошкин звонок, — кто тут хулиганит?»

Пользуясь случаем, Гошка прошмыгнул мимо необъятного Кирюхи и приготовился продемонстрировать тому сюрприз.

«Ты чего, приятель? — немного вызывающе проговорил Гошка, когда Кирюха неторопливо вернулся в свою гостиную и тяжело опустился в глубокое кресло, — не признаешь старых друзей? Зазнался? Я к тебе по делу, брат. Не одолжишь ли мне немного денег, я, брат, на мели временно. Отдам, как заработаю. Выручи, Кирилл, отблагодарю.»

Гошка вложил в речь всю силу убеждения, которую смог у себя отыскать, но даже так не сумел растрогать толстокожего приятеля. Тот невежливо потянулся за лежащими на столике сигаретами и со вкусом затянувшись, уткнулся в телефон. Гошка невольно припомнил неурочного постояльца, вероломно отжавшего у него квартирку, рассказ доктора, реакцию бабки и неосознанно провел ладонями по тощим бокам. Гошка выглядел самым настоящим, таким, каким привык видеть себя на протяжении тридцати с небольшим лет, он не просвечивался насквозь, не излучал инфернально-мерцающий свет, не имел способностей просачиваться сквозь стены и отчетливо отражался в зеркале. Однако никто, кроме чокнутого доктора, его не видел. Или не желал видеть. На долю секунды в Гошкиной голове мелькнула мысль, что разговор с Кирюхой нужно было бы начать с предложения безвозмездной денежной ссуды, тогда, возможно, толстожопый друг не так равнодушно отнесся бы к его визиту. Махнув рукой на беспочвенность затеи, Гошка решительно направился в прихожую.

Оказавшись на улице, Гошка никак не мог отделаться от странного ощущения. Ему казалось, что сквозь разноголосый шум суетливой толпы прохожих до него отчетливо доноситься шлепанье, шарканье и дребезжание. Гошка несколько раз останавливался, прислушивался, затыкал ладонями уши, справедливо полагая, что вся эта какофония звучит у него в голове. Звуки пропадали вместе городским шумом и возникали снова, стоило Гошке продолжить путь. Прохожие совершенно равнодушно реагировали на нарастающую мешанину звуков, похоже, они попросту ее не слышали. Добравшись до своей прежней квартиры, Гошка в замешательстве постоял у дверей и, не придумав ничего более интересного, опустился на ступеньки. Пережидать ночь все же лучше под крышей, справедливо рассудил он, старательно прогоняя идею вновь отыскать ненормального терапевта и поделиться новой порцией наблюдений.

Всю ночь Гошку преследовало знакомое дребезжание, в металлическом клекоте которого он отчетливо различал призывы составить компанию в ночных прогулках. Гошка то поднимался, принимаясь мерить шагами лестницы парадного, то присаживался на холодные ступеньки, отчаянно зажимая уши ладонями. Пугающие звуки проникали сквозь толстые перекрытия, сквозь ладони и намертво впечатывались в измотанные мозги. Под утро Гошка рискнул покинуть прохладные стены и вышел на улицу. Улицы были погружены в неясные сумерки, были пусты, но до краев наполнены едва различимым шарканьем. Теряясь в определении происходящего, Гошка привычно решил, что сошел с ума и медленно побрел вдоль узеньких тротуаров.

«Вы тоже это слышите?» — среди бесконечного шлепанья прозвучал вполне отчетливый голос. От неожиданности Гошка дернулся, развернулся и неосознанно впечатал в негаданного собеседника уверенный пинок. Собеседник смешно хрюкнул, негромко выругался и продолжил.

«Успокойтесь, Гоша, так вы ничего не решите.»

«Как вы тут оказались? — угрюмо пробурчал Волков, узнавая в раннем прохожем непостижимого доктора. — и что значит, «тоже»? Выходит, я не свихнулся, и весь этот маскарад происходит на самом деле?»

Гурий решил проигнорировать каждый из озвученных вопросов. Вместо этого он подтянул Гошку на тротуар, и предложил полюбоваться на пустые улицы. Пустыми они, как оказалось, выглядели только в первую минуту. Присмотревшись, Гошка отчетливо различил сквозь утренние сумерки неясные тени, своими размытыми очертаниями напоминающие обычных прохожих. Тени весьма правдоподобно шаркали по тротуарам, пропадая и появляясь вновь.

«Кто это? — одними губами прошептал Гошка, потрясенно следя за шумными перемещениями, — очень похоже на мираж или голограмму.»