Он невесело усмехается одними уголками губ.

— Не могу без тебя, Полина, не получается у меня.

Закрываю глаза.

Мне хочется верить.

Хочется, потому что я тоже не могу без него. Теперь мне это ясно совершенно отчетливо.

И если ему было плохо точно так, как и мне, значит, ему было… действительно очень плохо.

Так, что не найти подходящих слов, чтобы описать то состояние опустошения и отчаяния, в которое пришлось окунуться. Всего лишь из-за нескольких неосторожно брошенных слов.

А все эти девицы… Может они служили лишь антуражем? Только для того, чтобы вызвать мою ревность.

Но тогда, на балконе он не знал, что я увижу.

Плевать.

Плевать, что там было, на этом чертовом балконе.

Он же со мной сейчас, приехал, а значит, я представляю для него ценность. Он скучал.

Распахиваю глаза и смотрю на Матвея.

Он продолжает стоять на том же месте у окна, облокотившись на подоконник, и разглядывает мое лицо.

Хочу встать и подойти к нему. Обнять за талию и прижаться щекой к груди. Постоять так немного и помолчать. Хочу впитывать его запах, и чтобы это продолжалось целую вечность.

Я не могу без него, а подойти, когда он стоит совсем рядом, ведь настолько просто.

Оглушающий звонок в дверь препятствует моим планам.

Сердце замирает от недоброго предчувствия.

Кто может звонить? Матвей пригласил кого-то, но успел об этом забыть?

— Я никого не жду, — говорит Матвей.

Отрывается от подоконника и направляется в холл. Я остаюсь сидеть на месте. Только выпрямляюсь. А руки складываю на коленях, словно прилежная ученица.

Звонок все не умолкает.

Наконец, слышу звук открываемой двери. А сразу следом за этим… не могу поверить своим ушам.

— Матвеееей, — вопит на всю квартиру пронзительный и очень довольный женский голос.

— С ума сошла? — слышу в ответ, — нахрена приперлась?

— Но, Матвей, я так соскучилась! Ты сказал, я тебе подхожу, а сам умотал неизвестно куда и насколько. Просто в какую-то дыру. Хорошо, что у меня тетя работает в…

— Ника, вали отсюда, — рычит Матвей.

Я даже отсюда чувствую его злость и агрессию.

Не вовремя она, это правда. На пару часов бы попозже. Не рассчитали немного.

— Но, Матвей!

Кажется, девушка не намерена отступать.

— Я что, зря перед тобой на коленях столько времени стояла? Ведь все выполнила, что приказал. Ты сам сказал, что подхожу, сам сказал!

Поднимаюсь с дивана и выхожу в холл. Облокачиваюсь о дверной косяк и скрещиваю руки на груди.

Вика, или как там ее, Ника, похоже, что и есть та самая блондинка, с которой Матвей целовался. По крайней мере длинные густые волосы один в один.

Красивая.

Тонкие черты лица с чуть заостренным носом, пухлые губы.

А еще она пытается виснуть на нем, совершенно не реагируя на попытки Матвея оттолкнуть.

— Ну, Матвей! Ну почему ты не рад? Ведь и в универе я твоя официальная девушка, ты сам объявил! Я гораздо красивее той зазнайки Полины, и на все готова. Ты же ведь любишь подчинение. Мы можем прямо сейчас…

Тут блондинка замечает меня.

Она расцепляет руки и ее глаза округляются.

— Ой, — произносит она и хлопает глазами. Матвей застывает.

— Привет, Полина, — мямлит она.

Я киваю в знак приветствия, а на губах против воли начинает играть легкая улыбка, которая с каждой секундой становится все шире.

Наверное, когда достигаешь критического состояния, что-то такое происходит.

Надламывается.

Нет, ломается совсем.

Разбивается на такие мелкие осколки, что уже невозможно склеить, как не старайся.

И ты просто-напросто перестаешь чувствовать боль.

Вообще перестаешь что-либо чувствовать.

Совсем.

— Привет, Ника, новая официальная девушка Матвея, — говорю ровным и словно чужим голосом, — до конца семестра, я полагаю?

Вопрос адресую ему.

— Полин.

Матвей напряжен. Желваки ходят, а пальцы сжимаются и разжимаются.

— Что? Я все неправильно поняла?

— Именно.

— А мне кажется, Ника выразилась вполне определенно. Впрочем, не нужно передо мной оправдываться. Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Официально и неофициально. Мне теперь точно все равно.