— Я через неделю замуж выхожу, помнишь? — выпаливаю, когда Таир садится на место водителя и притягивает дверь.

Не знаю, какой реакции жду. Но точно не того, что он схватит меня и потащит на себя. Больно ударяюсь коленкой, пока перебираюсь, запутываюсь в длинном пальто и дышу так, словно кричу.

Едва задница оказывается на бедрах Тарского, с губ слетают следующие слова:

— Меня ждет шикарная брачная ночь…

— Осторожно, мать твою, Катенька, — рычит Тарский, когда я его стараниями оказываюсь на нем верхом. — Я тебя до брачной ночи вдовой сделаю.

— Орловский превосходный любовник… — продолжаю его доводить.

— Закрой рот, — жестко расчерчивает слоги.

— А целуется как, м-м-м…

— Мать твою… Катя… Что ты делаешь? — рявкает так, что я вмиг притихаю. Как тот заяц, которым он меня раньше называл, ошарашенно гляжу в его блестящие, будто воспаленные глаза. Ладонями лицо мое сжимает. Скользит пальцами в волосы, вызывая по всему телу мурашки. — Что ты делаешь? — спрашивает уже тихо, с каким-то надрывом.

— Если бы я сама понимала… — выдыхаю в тон.

Тарский дергает меня на себя. Дергает грубо, но прислоняет к своему лицу безумно ласково.

— Ждала меня?

— Нет… — мотаю головой и прерывисто вздыхаю.

— Ждала ведь.

— Нет… — новый вздох кажется всхлипом. — Не ждала…

— Ждала, Катенька, — улыбается и… целует.

Это просто сон. Я сплю. Во сне можно все.

Я дрожу. Он напирает. И я распахиваю губы. Принимаю его вкус и тепло. Безумный коктейль. Настоящий дурман. В груди что-то взрывается и осыпается жгучими искрами. Решетит плоть. Задевает самые чувствительные точки. Внизу живота безумный вихрь закручивается.

Гордей не торопится. Он, словно так же, как и я, мечтает насладиться каждым мгновением долгожданной близости. Страстно и сладко целует. Бесконечно… Бесконечно целует. Наверное, мы оба боимся остановиться. Тогда могут прозвучать слова — плохие и жестокие. Они способны все разрушить.

Лишь когда первый голод стихает, начинаю замечать другие, казалось бы, более чем очевидные вещи. Его жадные руки по всему моему телу. Каменный член, вжимающийся в шов моих джинсов и заставляющий на каждом движении содрогаться.

— Замерзла? — спрашивает между поцелуями.

Нет, мне не холодно. Мне очень жарко. И я не хочу, чтобы он останавливался, поэтому просто мотаю головой.

— Поехали со мной, — шепчет таким тоном, от которого меня еще сильнее дрожь пробирает. — Катя? Поехали.

— Я не могу…

— Катя… Катенька… Поехали…

— Я… Я не знаю… — боюсь, но вопреки всему желаю этого больше всего на свете. Закрыться от всего мира. Ощутить его всем своим телом, каждым сантиметром голой кожи. И внутри его почувствовать. До боли. До хрипа. До одуряющей дрожи. Хочу настолько сильно, что плоть пульсирует и пропитывает жаркой влагой белье. — Только если ты не примешь это за любовь… Просто секс… — сама в шоке от того, что говорю.

Точно схожу с ума. И кажется, Тарскому снова хочется меня убить. Руки до боли сжимают плечи. Губы прекращают ласкать. Слышу скрип его зубов.

— Хорошо. Будь по-твоему, Катерина. Просто секс.

— Едем? — все еще не верю.

Но он заключает уверенно:

— Едем.

Практически всю дорогу сижу с закрытыми глазами. Со стороны, наверное, кажется, что расслабилась или даже уснула. На самом деле, попросту не хочу запоминать дорогу. Мне это ни к чему. То, что я еду к Тарскому, ничего не значит. Иногда люди идут на поводу у своей слабости. Я тоже имею на это право. Главное, не забывать, что это лишь физическое удовлетворение.

Труднее всего не оглядываться на парковке. Боюсь узнать район. Не говоря уже о точном расположении. Идем в тишине. Тарский, потому что привык молчать, а я, потому что сдерживаюсь. Но чем ближе мы подходим к черной глянцевой двери в конце просторного коридора, тем яснее я осознаю, что не смогу просто переспать с ним. Чувства вырываются, как ни блокирую их. От этого душу вновь разбивает страх.

Таир пропускает меня внутрь первой и закрывает за собой дверь. Дважды щелкает замок. Меня бросает в жар. Реально ощущаю, как спина мокнет. Не раздеваясь и не снимая обувь, прислоняюсь к стене.

— Это твоя квартира? — спрашиваю зачем-то.

— Моя.

— Для себя или для дела?

— Это важно? — делая шаг в сторону, становится напротив.

Смотрит в глаза. Разбирает на части, пытаясь понять, что лежит в основе этого вопроса. А я и сама не до конца понимаю. Мне ведь должно быть все равно.

— Просто интересно, почему я раньше тут не бывала.

— Наверное, потому что до Европы я не планировал тебя трахать.

— Исчерпывающий ответ, — стараюсь, чтобы голос звучал так же ровно, как у него.