— Отлично. Спасибо, — я моментально уронил конечности, повращал ими, разминая.

Великолепно — и затекли, и замерзли!

— Ну, рассказывай, каким образом ты тут оказался?

— Меня прислал Диса. Сказал найти вас и передать, что все отменяется.

— В связи с чем? И что там за «друг»?

— Мне откуда знать? Свяжись с Дисой и у него узнай. Я просто передал, что было сказано.

— Как нам с ним связаться, умник? — вступил в разговор еще один боец, державший в руках здоровенную винтовку. Похоже, это именно он чуть не подстрелил меня.

— Без понятия, мазила, — ответил я ему в тон, — повторяю для глухих: мне было сказано найти вас и передать три вещи. Первая — это отмена ваших планов, вторая — о друге из Речного, и третья: вы должны связаться с Дисой.

«Мазила» хмыкнул, но ничего не ответил.

— Ладно… Факт! Попробуй вызвать наших…

Тип, который вышел ко мне первым и отобрал у меня оружие, коротко кивнул и ушел внутрь недостроенного здания.

Остальные остались со мной.

— За тобой хвоста не было? Точно сам пришел? — спросил «мазила».

— Моя проверить. Кругом пусто!

О! Еще один! Но этого я знаю по говору и акценту — Мундалабай.

— Хорошо, — кивнул ему Строгов. — Значит так, если Литвин не сможет связаться с Дисой, то что решаем? Я считаю, нужно продолжать. Другого шанса нам не подвернется…

— А что вы вообще задумали? — поинтересовался я.

— Тебя это не касается, — отрезал снайпер, которого я успел окрестить «мазилой».

— Касается! — возмутился я. — Если здесь вас всех накроют, то и меня вместе с вами. И пойдем мы одним этапом, хотя я вроде как ни при чем. И раз уж я все равно влипну вместе с вами, то хочу хотя бы понять, куда я вообще влез…

— Да никуда, — успокоил меня Строгов, — мы просто хотим помочь одному нашему другу…

— Мерзкому, что ли? — ляпнул я и сам удивился тому, как точно я угадал — это читалось на рожах людей, меня окружающих.

— Откуда знаешь?

— Да…догадался, — неохотно ответил я, хотя чего уже тянуть — ляпнул, так надо говорить до конца: — Видел его недавно. Вели как заключенного в комендатуру.

— Угу. Анна тоже говорить, что Мерзкий туда определить, — подтвердил мои слова Мундалабай.

Анна? Ага! Та девчонка на улице, что я заприметил. Похоже, о ней речь. И опять Мерзкий. Кладовщик в Речном отправлял меня к Мерзкому, тут теперь он опять всплывает. Что за замкнутый круг? И какого хрена? Я ведь почти вылез из всех этих шпионских игр, и вот, опять…прямо-таки нырнул в них с головой. Вот черт…

— Вы что, хотите напасть на комендатуру? — спросил я.

И даже не дождавшись ответа, лишь мельком взглянув на лица меня окружавших людей, стало ясно, что я все правильно просчитал.

— Даже не думайте! Это самоубийство!

— С чего ты это взял?

— Да там же СБ-шников, как тараканов! В лагере лутеров, наверное, меньше, чем их… Я пока до отеля дошел от КПП, человек десять видел. И даже в отеле они были, на входе и вестибюле.

— Вот черт, — вздохнул Строгов, — похоже, они как раз нас и поджидают…но выбора у нас особо нет, так что…

Почему-то я был уверен, что если Строгов решит сейчас нападать на лагерь — меня заставят идти вместе с ними. Ну, или пристрелят. И черт бы с ним, с очередным клон-телом, я опасался, что если откажусь, то у меня попытаются отнять деньги. А я уже как-то свыкся с тем, что у меня на счету больше пятидесяти штук висит, и отдавать их не хочу.

Но и атаковать, как гребаный камикадзе, комендатуру я не хочу. Но как в этом разубедить Строгова?

Ответ пришел на ум совершенно неожиданно.

— А что, если попытаться вытащить Мерзкого за пределами лагеря?

— Что? Ты о чем? — нахмурился Строгов.

— Ну…мне кажется, что Мерзкого очень скоро перевезут в Речной, — ответил я.

Совершенно не хотелось вдаваться в подробности, рассказывать об Иваныче и о том, что я согласился предупредить его о том, когда конвой выедет из лагеря. Что-то мне подсказывает, что Диса и Строгов из одного лагеря, а вот Иваныч из совершенно другого. И ни одним, ни другим не понравится, что я общаюсь с конкурирующей стороной.

— С чего ты это взял? — спросил Строгов.

— Слышал разговор двоих СБ-шников, — соврал я.

Что-то в последнее время приходится слишком много врать. Но, как говорится, не обманешь — не выживешь. Хотя, в той пословице это звучало более резко, но не суть. Раз уж начал врать — так по полной программе.

— И с чего ты решил… — начало было Строгов, но тут же осекся, прижал руку к правому уху, в котором у него была гарнитура, и буркнул: — Да, Факт? Что там у тебя?

Минуты две он слушал, что ему говорили, а я же отметил, что ребятки эти на всякий случай успели сменить канал для общения, так как моя рация за все то время, пока Строгов общался с Фактом, не выдала ни звука.