– Мама!.. Мама!.. – надрывая горло, захлебываюсь хрипами, но не слышу ни звука.

Выбрасываю руку, чтобы ее от себя оттолкнуть, но она оказывается быстрее. Делает молниеносный выпад и жалит меня в лицо.

Я хватаюсь за щеку и не успеваю опомниться, как змея вновь нападает. На этот раз вонзает клыки в грудь. Ее укусы ядовиты, яд, проникая в кровь, посылает по телу болезненные спазмы.

Больше не пытаюсь кричать, машу беспорядочно руками, но эта тварь точно знает, куда жалить. Бедра, руки, ноги, шея и живот… все кровит и пульсирует от невыносимой боли. Тело крутит, кости выламывает… Даже глоток воздуха приносит с собой нечеловеческие страдания…

Обхватив живот руками, сжимаюсь в комок, моля небеса, чтобы скорее все закончилось. Кажется, на мне уже не осталось живого места, а гадюка все жалит и жалит!..

 Чувствую, как каждая рана сочится кровью, что горячими струйками заливает все тело.

Я умру… Я и мой малыш… От боли и потери крови…

С трудом втягиваю в легкие воздух и делаю еще одну попытку, последнюю…

– Мама!!!

Мой хриплый голос разрезает тишину, и я… просыпаюсь…

Сон!.. Слава Богу, это сон!..

С гулко бьющимся сердцем и взмокшей спиной, сажусь в кровати. Не могу успокоиться, страх не отпускает и предчувствие беды…

А еще это странное чувство липкости на бедрах…

Дергаю за шнурок ночника и откидываю одеяло.

Кровь!.. Повсюду кровь… Очень много крови… Пижамные шорты, мои ноги, постельное белье… все в моей крови… И это ни черта не сон!!!

– Мама!!! – ору я в ужасе и чувствую, как тело скручивает боль.

Хватаю воздух ртом, дышу часто, как при схватках. Смотрю себе между ног, как через ткань белья из меня продолжает сочиться кровь.

Мой малыш!.. Он умирает! Умирает внутри меня!!!

– Мама!!!

Дверь распахивается и на пороге появляется Наталья. В длинной трикотажной ночной рубахе и в бигудях.

– Наташа, кровь! – визжу я, – помоги мне!

Она зажигает яркий свет и встает надо мной, как вкопанная. Глядя на реки крови, заметно бледнеет и начинает беззвучно хлопать ртом.

– В чем дело? – глухим ото сна голосом спрашивает мама.

Решительно входит в комнату, но увидев меня всю трясущуюся в крови, резко останавливается.

– Наташа, неси мой телефон. Быстро!

Та шарахается в сторону и, часто–часто кивая, выбегает из комнаты.

– Мама, мой ребенок…

– Тут уже ничем не помочь, – говорит она ровно, – смирись…

– Нет!.. Пожалуйста!.. Мама, помоги!!!

В ее глазах мелькает жалость, она подходит и садиться рядом, на чистое место.

– Вот! – запыхавшаяся Наташа передает маме телефон и обращается ко мне, – приляг, милая, приляг… не напрягай живот…

Мама вызывает скорую и звонит Самойловой. Удивительно, но та, видно, привыкшая к ночным звонкам ценных пациентов, отвечает почти сразу.

– Надя, у Анны выкидыш… большая кровопотеря… Мы едем к тебе, пусть нас там встретят.

Скорая приезжает очень быстро. Нас с мамой привозят в частную клинику, где меня сразу укладывают на каталку и везут в кабинет УЗИ.

– Документы какие–то есть? Карта, анализы, результаты УЗИ?.. – спрашивает молодой доктор, намазывая живот гелем.

– Да, там в сумке…

Мама достает папку, замирает, а затем переводит на меня гневный взгляд.

– Соболева?!

– Прошу, мама… потом…

– Дура!.. – выплевывает она и швыряет папку с документами на клавиатуру аппарата УЗИ, прямо на руки перепуганного доктора.

Я не реагирую. Все потом.

Стараясь не смотреть в ее сторону, все внимание концентрирую на мужчине, который давя датчиком на живот, сосредоточенно смотрит в монитор.

– Отслойка… обширная по диаметру…

– Ребенок жив?.. – спрашиваю я дрожащим голосом.

– Сердцебиение есть…

Дверь в палату распахивается и в кабинет, подобно урагану, влетает Надежда Петровна. Немного помятая, будто только проснулась и сама на себя непохожая, потому что без косметики.

– Ну, что тут?! – окидывает взглядом мое трясущееся тело, – ох, ты ж… ничего себе!!!

– Надежда Петровна! – оживляется доктор, – отслойка около пятидесяти процентов…

– Отойди! Сама посмотрю!

Он проворно уступает ей место и в нерешительности замирает у двери!

– Иди! – командует Самойлова, – без тебя разберемся!..

– Ну, – торопит мама, – что там?

– Так и есть… отслойка… плод пока жив…– смотрит мне в глаза, – чистимся?..

– Нет!!! – выкрикиваю я.