Идти – всего ничего. Вот мы и на месте.

Ноги сами замедлили шаг. Сердце забилось, обрело звучание. Не может быть! Галлюцинация!

Аркаша вцепился в мою руку:

– Стойте!

Дверь раскрыта, а из погреба доносился шум шевелящихся тел.

Я высвободился и, с трудом отрывая ноги от земли, направился к леднику. Накликал на свою голову, теперь расхлебывай.

Ближе и ближе. Если что – я бегать горазд, ого!

Я попытался разозлиться. Вот я тебе, падаль поганая!

В три прыжка подскочив к двери, я захлопнул ее и трясущимися от спешки и волнения руками начал навешивать замок.

Топот, удалявшийся по направлению к шале, я отметил автоматически. Аркаша дал деру.

– Эй, кто там! – голос изнутри. – Что за игрушки!

Олег. Конечно, Олег.

– Откройте же дверь! Темно!

А это Александр Борисович.

Я распахнул дверь.

– Петр Иванович, это вы?

– Кому же еще быть.

Страчанский вышел, держа в руке лампу. Темно, темно… Страшно, а не темно.

За ним показался Олег.

– Нам пришла в голову идея повнимательнее осмотреть ледник. Записку искали. Вдруг все же Нимисов оставил ее, это бы упростило дело. Днём не сообразили, не до того было.

– Нашли?

– Увы, нет.

Олег дважды повернул ключ в замке.

– Аркадий Иосифович с вами гулял?

– Только что назад пошел.

Мы брели неторопливо, дневное оживление покинуло нас. Не удивительно: Александр Борисович с Олегом опять посетили мертвецов. О себе и не говорю.

Дверь в шале оказалась запертой.

– Странно, – Олег подергал ее. – На засов заложено, – он постучал кулаком. – Аркаша, открывай! Свои!

– Я попробую через кухню, – дурак, кретин, нашел объект для шуток. Я прошел галереей, вышел в обеденный зал, отодвинул засов и впустил остальных.

– Что это с Аркадием Иосифовичем?

– Нервы шалят. Мы порассуждали, не мог ли Нимисов впасть в мнимую смерть с помощью своих снадобий. Подходим к леднику, слышим – внутри кто-то ворочается. Он и испугался.

Страчанский покачал головой:

– Ну и фантазии же у вас!

Я громко позвал:

– Аркаша, где ты?

– Сюда, сюда, Петр Иванович! – голос доносился сверху. Я поднялся на второй этаж. В приоткрытой двери белело лицо Аркадия. – Быстрее!

– Отбой тревоги. Это Александр Борисович с Олегом ревизию в погребе делали.

– Аркаша, спускайся! – зычный зов Олега подтвердил мои слова.

– Иду, – он приоткрыл дверь, на цыпочках подошел к лестнице. – Его нет?

– Кого?

– Его… Нимисова, – он с трудом произнес имя.

– Нет, конечно. Нимисов умер. Навсегда.

– Я так и знал, – Аркаша порозовел, смело ступил на лестницу.

Помедлив, я пошел за ним.

– Петр Иванович, чего бы покушать? – Аркаша, забыв про изжогу, развалился за столом, горделиво поглядывая по сторонам.

– Самое время, – поддержал Олег.

Я принес сосиски, картофельные чипсы, томатный сок – все консервированное. Как заказывали.

Олег вздохнул. Сам напросился.

– Ох, как я испугался! – нездоровая бодрость Аркаши грызла мою совесть. – Мертвецы ожили! Умом понимаю, что ерунда, а ноги сами несут.

Страчанский отложил консервный нож.

– Давайте сменим тему, поговорим о более приятном.

– Погода хорошая. Скоро домой вернемся. Я рыбок покормлю. Они красивые. Молчат все время, а меня понимают. Когда я приз на турнире беру, радостные– радостные меня встречают. Я им тогда корм живой покупаю, он полезный, – Аркаша зевнул. – Я спать пойду.

– Восемь всего, – удивился Олег.

– Волновался. И ночью не выспался.

– Разумеется, Аркадий Иосифович, отдыхайте. На сегодня программа исчерпана, – Страчанский сочувственно следил за Аркашей.

Тот, сгорбившись, шаркая ногами, побрел наверх.

– Нервная система Аркадия Иосифовича совсем истощена. Происшедшее очень сказывается на нём. Надо с ним повнимательнее, поосторожнее… – он посмотрел на меня.

Я собрал остатки ужина со стола и отнес на кухню. Отоспится – войдет в норму. Взрослый парень, девятнадцатый год. Пора взрослеть. Про Нимисова я зря придумал, но кто же знал, что Страчанский с Олегом в ледник полезут. Впрочем, началось у Аркаши раньше. Четыре смерти – любая психика истощится.