– Не волнуйся, – понимает меня без слов королева. – Уверена, вы найдете общий язык. Я столько о тебе рассказывала, что он уже жаждет познакомиться с тобой!

Я хмурюсь, не понимая, отчего такое любопытство ко мне, обычной девчонке, пусть и из другого мира. Но дверь неумолимо отворяется, и на страх не остается времени. В комнату заходит красивый молодой мужчина, настолько похожий на саму Рхианнон, что сомнений в родстве не возникает. Он выглядит настолько юным, что я даже не знаю каким словом охарактеризовать его возраст. И лишь ярко-синие глаза выдают, что ему очень много лет.

– Знакомься Ана, это мой любимый брат Бриннэйн, – сияет Рхианнон.

Заинтересованный взгляд пробегается по мне. Заставляет поежиться и потупить взор. Я чувствую себя неловко и немного раздраженно. Хотя пока не понимаю, откуда во мне взялась эта злость. Ни Рхианнон, ни ее брат не сделали ничего плохого.

– Неужели это и есть Ана! – восклицает Бриннэн.

Он подходит ближе, хватает меня за плечи и крепко прижимает к груди, как давнюю знакомую.

– Она самая, – хмыкает Рхианнон.

Я чувствую, как все мое тело деревенеет. Но в душе разливается ни с чем несравнимое умиротворение, будто бы я, наконец, попала домой. Туда, где меня всегда ждали. И только сознание тихими отголосками убеждает, что в этом есть нечто странное, неправильное. Мой дом вовсе не Энилейн.

Отстраняюсь, заглядываю в синие глаза, точно такие же лучистые, как у королевы фей-ир

– Почему?

– Что почему? – он не понимает.

– Почему вы рады? Это лицемерно!

Я сама не знаю, зачем говорю эти слова. Но не могу просто молчать. Эта странность она пугает. Разве можно одновременно чувствовать себя в безопасности, и страшиться этого. Зачем королеве и ее брату я нужна? Почему они так радушны?

– Разве ты не понимаешь? – к нам подходит Рхианнон. – В тебе дар. В тебе частичка сердца Энилейна. Ты наша. Вселенная посчитала тебя достойной дара Тирейры. Здесь твой дом. Здесь тебя всегда будут ждать. Любить. И примут, как родную. Ты и есть нам родная. Ты та, кто может жить и в нашем измерении, и измерении людей.

Опускаю взгляд. Не хочу никакого дара. Сейчас я, несмотря на бурлящую внутри энергию, чувствую себя совершенно измученной морально. Мысли текут вялой рекой.

– Неужели вы ко всем так исключительно относитесь? Ко всем “заблудшим овечкам”?

Брат и сестра переглядываются.

– Ана, ты первая “заблудшая овечка”... – осторожно говорит Рхианнон. – И настоящее чудо для нас.

Поджимаю губы. Чудом быть не хочется.

– А вот и обед, – со странной интонацией произносит Бриннэйн почти одновременно со стуком в дверь.

– Мы решили, что тебе будет комфортнее пообедать в маленькой компании. А ужин будет в большом зале. И тебя всем представят, – добавляет Рхианнон.

– Но зачем? – удивленно моргаю.

Не представляю, для чего мне знакомиться с остальными придворными фей-ир, если завтра я вполне могу покинуть Энилейн.

– Все жаждут увидеть иномирную сирену, – как само собой разумеющееся говорит Бриннэйн.

И мне это совсем не нравится.

Пока молчаливая служанка накрывает маленький столик в моих покоях, рассеянно наблюдаю за плавными движениями девушки. Все фей-ир грациозны и изящны. Представляю, как среди них буду выглядеть. Да еще и в платье этом затрапезном. Измятом. На подоле так и остались следы от брызг фонтана. Ткань высохла, но небольшие кружочки явно проступают на тонкой ткани.

– Присаживайся, Ана, – помогает сесть на изящный стул Бриннэйн.

Осторожно располагаюсь на краешке. Даже двинуться боюсь. Ажурная белая спинка настолько тонка. Кажется, стоит только на нее опереться, и сломается.

– Угощайся, – мягко улыбается Рхианнон.

В тонкие чашки разливается бледно-оранжевый ароматный напиток. Воздушные пирожные на тарелке так и манят их попробовать. Присыпанные белой сахарной пудрой, они похожи на маленькие снежные холмики.

Но кроме сладкого, я замечаю в супнице густой крем-суп, в котором плавают кусочки какой-то рыбы. Легкий салат из каких-то ярко-красных овощей, похожих то ли на помидоры, то ли на редис, и листьев бледно-зеленого цвета. Маленькие сэндвичи. Нарезанное тонкими ломтиками розовое мясо. Сыр… И еще много неизвестных мне блюд.

Брат с сестрой приступают к еде. Я тоже беру в руки вилку. Но аппетита нет совсем. Гоняю по тарелке странный помидор, так и не решаясь его попробовать. Почему-то в этот момент хочется молока. Свежего, сладкого. И ломоть теплого черного хлеба. А незнакомые блюда лишь вызывают легкую тошноту.

– Тебе не нравится, Ана? – обеспокоенно спрашивает Бриннэйн.

Качаю головой.

– Просто аппетита нет. Наверное, я слишком переволновалась. Все это так ново и непривычно для меня.

Беру в руки чашку. Жажда, вот, пожалуй, единственное чувство, которое я сейчас испытываю.