Ула тут же подносит мне теплый, и, без сомнения, женский халат. Он такой же мягкий, как и тот, который я надевала вчера. Но не белый, а нежно-голубой, с золотистой вышивкой по вороту и подолу. Закутываюсь в него, подворачиваю чуть длинноватые рукава и, наконец, присаживаюсь к столу. Я ведь завтракать собиралась. Надеюсь, еда не остыла... Хотя времени прошло порядочно…

Но под серебристыми, выгнутыми куполом крышками каша все так же горяча. Как только Ула ее поднимает, в воздух взметаются белые, аппетитно пахнущие клубы. Яичница тоже еще теплая. И отвар в невысоком пузатом кувшине. Но чай, принесенный минуту назад, гораздо теплее, и я делаю выбор в пользу него. Очень уж хочется выпить что-то обжигающе-горячее, чтобы язык пощипывало и согревало изнутри, будто пылающей лавой.

А после завтрака ко мне внезапно заглядывают гости. Впрочем, не так уж и внезапно. То, что графиня Лирой пожелает меня лицезреть, совершенно не удивляет. Но, что к ней присоединится Сабина, становится неожиданностью. Не настолько близко мы общались с женой Маркуса, чтобы она вот так с самого утра решила меня проведать. Хотя может это просто визит вежливости… за компанию.

Жена Маркуса меня немного пугает. Не то, чтобы пугает, но рядом с ней я себя чувствую неловко. Она такая красивая и уверенная в себе. Вот ни разу бы не сказала, что она принадлежит к человеческой расе. Несет себя будто истинная драконица. Гордая и неприступная. Но, тем не менее, продолжает оставаться доброжелательной и открытой. Как можно настолько гармонично соединять в себе эти несовместимые качества? Мне подобная супер-сила уж точно не присуща. Рядом с Сабиной еще больше чувствую, что чужачка, попаданка, обычная человеческая девчонка. Немного сумасбродная и ничем не примечательная. Сабина больше подходит на роль королевы – эффектная, темноволосая, уверенная. Я рядом с ней будто невзрачная бледная моль со своими светло-русыми волосами, бровями и ресницами.

Поднимаюсь из-за стола, прикидывая, как правильно встречать столь высокопоставленных гостей. Может заказать еще чая… печенек каких-то... Я ведь ничегошеньки не знаю.

Пока Ула торопливо идет к двери, растерянно и как-то обреченно смотрю ей вслед. Вселенная помоги!

За несколько секунд я успеваю перейти из состояний глубокого волнения до преисполненного оптимизма “где наша не пропадала” и обратно. Поэтому встречаю гостей слегка напряженной улыбкой, незаметно стараясь вытереть повлажневшие ладони об мягкую ткань халата.

– Ноэль, милая, как я рада тебя видеть, - обхватывает меня тонкими руками графиня Лирой и неожиданно крепко прижимает к груди. – Признаюсь, я немного волновалась, когда ты нас покинула. Но искренне верила, что ты со всем справишься.

– Спасибо, леди Лирой, – растерянно произношу, удивленная столь искренним беспокойством. Впрочем, бабуля Сила мне всегда нравилась.

– О, теперь ты можешь меня называть «нэн». Ведь мы одна семья, – не перестает шокировать королевская бабушка, выпуская из объятий. – Как же я рада, что этот шалопай присвоил себе такую миленькую девочку. Ведь он был достаточно убедителен, чтобы ты вернулась?

Краснею, вспоминая, как именно меня убеждали.

– А я могу звать тебя Аной. Это твое настоящее имя?

Я хоть и знала, что Сил собирается рассказать семье о моем необычном происхождении, а все же с опаской смотрю на реакцию своих гостей на столь невероятные новости.

– Не волнуйся так, Ана, – мягко улыбается Сабина. Она берет меня за обе ладони и ободряюще их пожимает, в один момент усмиряя волнение и возвращая спокойствие в мою душу. Затем подводит к столу, так непринужденно, будто она хозяйка этих апартаментов, а не я. Но мне ни капельки не обидно. Я наслаждаюсь новообретенным чувством тепла и умиротворения, которые исходят от нее. И незаметно для себя расслабляюсь.

Она усаживает меня на стул, устраивается напротив, рядом располагается нэн. Графиня тоже смотрит на меня с какой-то понимающей и даже сочувствующий улыбкой.

– Ана, я тебя понимаю. Как никто другой, – начинает Сабина.

Я тихонько хмыкаю. Это вряд ли. Что может знать обо мне герцогиня Вейланд?

– Я была в твоей ситуации. Буквально несколько месяцев назад, – тем не менее, продолжает она. Но прерывается, когда в комнату поспешно заходит одна из служанок с подносом. Пока девушка сервирует стол, расставляя чашки, чайник и блюдо с аппетитными пирожками, в разговор вступает леди Лирой:

– Надеюсь, ты меня извинишь, дорогая. Я решила немного похозяйничать, и приказала принести чай и свежую выпечку.

Киваю. Разве могу я что-то запретить королевской бабушке? Да и она своим ненавязчивым распоряжением показала, как нужно встречать посетителей. В следующий раз я и сама до такого додумаюсь.

– О, я так люблю этот сервиз, – вздыхает нэн. – Мой муж, припоминаешь, я тебе о нем рассказывала, привез его из далекой заморской страны. Как и чай. Кажется из той же, что и шоколад. Или... шоколад из другой, – она озадаченно хмурится, пытаясь восстановить в памяти места, где побывал ее драгоценный супруг-путешественник. – Ох, забыла, – в конце-концов машет она рукой. – Это не так уж важно...

Оранжево-коричневая ароматная жидкость льется в белые тонкостенные чашки, на несколько секунд возвращая меня в прошлое. У нас тоже был такой сервиз. Один-единственный. Родителям на свадьбу подарили. Мы его доставали только для гостей, хотя я иногда просила маму дать мне подержать в руках изящную чашку. Мне нравилось рассматривать узоры на ней. Синие птицы поблескивали тонко прорисованными перышками. Золотистые нити, вплетенные в узор, сверкали, словно солнечные лучики. Они были сказочно прекрасны. А потом Никита его разбил. Не нарочно, конечно. Ведь сам тогда был мал. Просто играл в комнате в футбол, и мячом попал в дверцу серванта. До сих пор помню тот пугающий звон разбитого стекла и испуганный взгляд брата.