– Милаш… я очень перед тобой виноват… 

Я замерла. Неужели он сейчас во всем признается?.. 

– …мы с тобой ведь так и не отпраздновали нашу годовщину. Не хочу, чтобы ты думала, что она для меня ничего не значит. Мы с тобой почти полжизни вместе. Ты и Вадик - и есть вся моя жизнь. 

Я стояла перед ним и чувствовала, что меня начинает трясти. Поняла, что по лицу катятся слезы, только когда соленая влага коснулась губ. Как можно было так искренне врать? Или все же… врал кто-то другой? 

– Солнышко, ну ты чего?..
– улыбнулся Антон, смахивая слезы с моих щек.
– Я это все вообще к тому, что хочу пригласить тебя на свидание. Специально сбежал с работы пораньше, чтобы сводить тебя в ресторан. Только ты и я, что скажешь? 

А что я могла сказать? Что водят собачку на поводке, а я не животное, я - личность? Да кому я лгала, от моей личности ничего не осталось еще в тот день, когда я бросила учебу ради семьи. 

– Я… - голос не слушался, но я упрямо выталкивала слова наружу.
– Я не в обиде, Антош… Это все вовсе необязательно. 

– Обязательно!
– решительно отрезал муж.
– Так что иди собирайся. 

Если бы я только знала, в какое место меня приведет Антон - предпочла бы просто умереть. Потому что среди помпезной обстановки и высокомерной публики я, даже облаченная в одно из лучших своих платьев - то самое, что выбрал для меня сын - выглядела абсолютно нелепо. 

– Ты не говорил, что мы пойдем в такое… место, - прошептала с ужасом, крепче вцепившись в руку мужа, будто он мог спасти меня от насмешливых и презрительных взглядов. 

– Моя жена достойна только самого лучшего, - улыбнулся он в ответ, проводя меня к столику в углу, у окна. 

Антон пододвинул мне стул и я села, пытаясь побороть смущение. Но оно накатило с новой силой, когда подошедший официант сервировал стол кучей незнакомых мне столовых приборов. 

– Если ты не против, я закажу за нас обоих, - произнес муж и я быстро кивнула. 

А затем, замерев, слушала, как он говорит: 

– Тако с ребрышками по-корейски, ризотто с планктоном, качо-э-пепе… 

За последнее блюдо и уцепился мой слух. Кажется, я слышала о нем в одной из кулинарных передач, которые часто смотрела во время приготовления ужина. Это было одно из самых дорогих блюд мира. 

«Зачем, Антон?..» - хотелось мне буквально закричать. Зачем это все?.. Не проживи я с этим человеком столько лет - подумала бы, что этим походом в ресторан он хочет меня унизить. Показать контраст между мной и… той, другой, недоступной мне жизнью. К которой он сам, похоже, был давно привычен. 

– Ты прекрасно знаком с их меню, - заметила я, когда официант от нас отошел.
– Видимо, часто здесь бываешь? 

Говоря все это, я улыбалась. Такой фальшивой улыбкой, от которой болели скулы. Но муж ничего не заметил. Он даже на меня не смотрел. 

– Рабочие встречи приходится проводить на самом высоком уровне и в самых дорогих ресторанах, - спокойно пояснил он. 

– А меня-то ты сюда зачем привел?
– не выдержала я неожиданно даже для себя самой. 

Наконец он обратил на меня свой взор. Удивленно приподнял брови: 

– Я же сказал - моя жена достойна самого лучшего. 

– Ты же знаешь, я предпочитаю более… простые и уютные места. 

Антон мрачно поджал губы: 

– Ты недовольна? 

Я тут же спохватилась. Нельзя, чтобы Антон понял, что у меня на уме. Нельзя, чтобы узнал раньше срока о моих сомнениях, почти переросших в уверенность. 

– Довольна, конечно, - снова натянула я лживую улыбку.
– Здорово побывать в таком месте. 

Этот ответ его удовлетворил. Остаток ужина мне удалось как-то поддерживать беседу, словно ничего между нами и не случилось. Словно не стояло безмолвного призрака Анны Лемешевой, разделившего мою жизнь на две половины. 

Но я с огромным облегчением выдохнула, когда мы наконец оказались дома. Собиралась было направиться в спальню и практически без сил упасть на кровать, но тут случилось неожиданное. 

– Иди ко мне, - прошептал муж, хватая меня в объятия прямо в прихожей.
– Я едва дотерпел до дома… 

Его руки быстро шарили по моему телу, задирали юбку, пробираясь к белью. 

– Но там Вадим спит… и Аля… - пробормотала я. 

– Плевать!
– жарко выдохнул Антон мне на ухо.
– Давай прямо здесь…