– Даже не подлизывайся!
– заявила я в ответ.
– Ты же помнишь главное правило… - начала я, и Адам продолжил:

– Никакого вмешательства в то, чем ты занимаешься.

– Вот именно! Я готова подсказать что-то тем людям, которых ты наймешь для дизайна, но сама этим заниматься точно не буду.

– Боишься, что кто-то скажет, будто я взял тебя в рабство во всех областях твоей жизни?
– рассмеялся Адам.

– Нет, просто не хочу смешивать работу и личное, - пожала я плечами.
– И тебе это известно, как никому другому.

Муж рассмеялся, но не успела я возмутиться, когда мой телефон, лежащий в клатче, зазвонил. На экране красовался входящий вызов от матери. В последнее время мы общались крайне редко, да и то все сводилось к минимальному «Привет, как дела?
– Хорошо.
– У меня тоже.
– Пока». Так что сейчас этот звонок, мягко говоря, удивил.

– Я отойду, - сказала Адаму и, когда он кивнул, направилась в его будущий кабинет.

– Да, мам?
– ответила по пути, гадая, зачем могла ей понадобиться.

Она решила поздравить зятя с важным событием? В это мне верилось с трудом. Адама мама не знала, пропустив и нашу свадьбу, и все последующие мероприятия, вроде первого и последующих дней рождения ее внучки. Зато из редких бесед с ней я могла судить, что мама моим счастьем недовольна. Это сквозило в ее тоне каждый раз, когда мы общались.

– Почему Антон не может до тебя дозвониться?
– без приветствия потребовала она ответа, чем ввела меня в состояние ступора.

– И тебе привет, - хмыкнула я в трубку.
– Я не желаю с ним разговаривать, - просто ответила на ее, надо сказать, весьма идиотский вопрос.

– А ты или Вадим нужны ему срочно!

– А носки ему не погладить?
– усмехнулась я.
– Насколько ты знаешь, нам с сыном нет никакого дела до… 

– Он умирает.

Я нахмурилась, не сразу восприняв ту информацию, которой только что поделилась со мной мама. Чувствовала ли я что-то, когда поняла, о чем именно она мне сказала? Нет. Ровным счетом никаких эмоций. 

– И что дальше? 

– Ты с ума сошла? Что за… 

– Мам, - перебила я ее, устало прикрыв глаза.
– Если ты станешь и дальше вести со мной беседу в таком тоне, то я просто положу трубку и перестану подходить к телефону еще и в тот момент, когда мне будешь звонить ты, а не только Антон.

Молчание и сопение матери говорило лучше всяких слов - она обижена, но отчего-то не прощается, как сделала бы это в любой другой момент. И это заставляло меня гадать, что ей (или им с моим бывшим мужем) может быть от меня нужно.

– Ты же знаешь, после смерти Ани он очень страдал.

Я закатила глаза.

– Я этого не знаю, но спасибо, что сообщила. И Аня, насколько ты помнишь, вышла в окно потому, что не выдержала свалившейся на нее бедности. Так что Антон, я тебя уверяю, страдал от того же самого, а не от смерти Ани.

Мама снова замолчала. Странно, но даже сейчас, когда все вроде как было очевидным, она интересовалась чужой судьбой гораздо сильнее, чем моей. Хотя, что уж говорить - моя ей вообще была неважна.

– У него кое-что осталось. Он хочет отдать это сыну. Искупить свою вину хоть как-то.

О, все понятно. Кажется, кое-кто весьма испугался того, что отправится на небеса, а там ему не приготовлено местечко под деревом из райских кущ. И вот теперь хотел купить себе своего рода индульгенцию.

– Вадиму от него ничего не нужно. И это не потому, что я рассказываю ему денно и нощно, какой его отец… плохой человек.

Я едва сдержала ругательное слово, уже готовое сорваться с уст.

– Но он его родная кровь!

– Антону нужно было думать об этом гораздо раньше, а не сейчас, когда он вот-вот попадет в преисподнюю.

Мама вновь засопела, что вызвало у меня лишь слабую улыбку. Которая исчезла, когда я подумала о Бэлле.

– Ты не спрашивала у Антона, почему он не отдаст это своей дочери?
– задала я тот вопрос, который меня едва ли касался.

Роман Юрьевич уехал, оформив опеку над внучкой и забрав ее с собой. Адам помог им обустроиться на новом месте, но сделал это исключительно потому, что маленькая Бэлла была его племянницей и заложницей той ситуации, повлиять на которую она никак не могла. К тому же потеряла мать, которая была настолько эгоистична, что не думала ни о ком, когда решила свести счеты с жизнью.