— Точно. Но если задуматься, все чары контроля, подразумевают, что тот, кто их творит, наложит отпечаток на поведение того, к кому они применяются. У водяного монстра, для начала, должен был быть разум, чтобы подчинить его. И в нем должна была ощущаться воля сотворившего заклинание колдуна. Если только…

— Если только его никто не творил. — Сеорас чуть вздернул подбородок и почесал под ним. — У меня возникает чувство, что Даэрдин стал как корабль в море, в бортах и днище которого залегли трещины. Этого пока никто не чувствует, кроме особо наблюдательных, но влага уже начала сочиться и проникать со всех щелей. Вопрос времени, когда ее поток разрастется и рванет, разломав судно в щепки.

Данан напряглась и облизнулась:

— Говорите о самой магической сущности?

— Да. Обезличенное, как бы ничье колдовское вмешательство. Вмешательство самой магии. Она будто вываливается из-за Разлома, который больше не может ее удержать.

Данан повела головой, словно пытаясь уложить в голове уверенность Сеораса.

— Но как такое возможно? В смысле, я не понимаю, откуда взялось это влияние магии? Как оно объясняет склонность чародеев обниматься с демонами за Разломом и поведение той водяной горы?

— Данан, — проявляя родительское терпение, воззвал магистр, — ты сама знаешь, на присутствие магии реагирует все живое. Люди, звери, природа. Просто для кого-то вмешательство колдовства естественно, как для нас с тобой. А для кого-то его влияние одновременно источник недуга, не так ли?

«Для Стражей Вечного», — безошибочно определила чародейка. Любой обычный человек, принимающий ношу противостояния необычным условиям, платит за это недешево: будто то смотритель Пустоты, выпивающий кровь исчадий, или страж Вечного, пользующий амниритовую пыльцу.

А ноют о несправедливом к ним отношении, как правило, только маги, хихикнула женщина в душе. Примечательно, что маги из Смотрителей, обычно ни на что не жалуются. Может, потому что им есть, с чем сравнить? А вот что до остальных…

Обиженнее колдовского брата Аэрида еще не видывала. Возможно, оттого что она, Данан, в отличие от других чародеев не жаловалась и трезво оценивала опасность, которую представляет для окружающих, Хаген и стал в свое время думать о ней лучше, чем о мусоре? А за ним — и другие члены его ордена. Мало какой колдун может похвастаться хорошими отношениями со Стражами.

— Заколдованная стихия восстала — что необычного? Разве не влиянием магии объясняли в легендах древних ожившие леса? — продолжал спокойно вещать Сеорас. — Из магов, которых пришлось отправить на расправу Хагену, не было ни одного в статусе боевого мага или аналогичного. Ни одного полноценного телеманта или духовного целителя, ни одного именно чародея — все сплошь просто маги. Ты понимаешь, что это значит.

«Не трудно сообразить», — задумалась Данан. Маг — это всего лишь вчерашний адепт. К магам причисляют всех, кто справился с финальными испытаниями в обучении. Чародеи — ранг для неплохо освоившихся на избранном колдовском пути. Старшие чародеи — наиболее мастеровитые каждый в своем деле: телеманты и духовные целители в Доме Чар, хранители в Доме Свитков, заклинатели сил в оставшихся трех Домах волшебства — Владык, Призыва и Кошмара. Именно из старших чародеев всегда выбирает лорд-магистр.

— Молодость слаба неопытностью. Их легко совратить, одурачить…

— Использовать, — перебила Данан, будто уловив, наконец, мысль Сеораса.

Магистр несколько долгих секунд не моргая смотрел на Данан, а затем впервые на ее памяти устало повесил голову.

— Вопрос не в том, как магия может влиять на наше окружение, — тихо заговорил мужчина, — а в том, откуда она берется. Такая, какая есть. Не сдержанная барьером Разлома. Я надеялся, что эта напасть коснулась только Цитаделей и расползается отсюда, но если ты говоришь, что нашла следы прорех на берегу Эйесского моря… — Он изменил позу и теперь наоборот запрокинул голову сильно назад. — На этот вопрос у меня нет ответа, Данан. Такие вещи не происходят сами по себе. Даже если завеса Разлома начала рушиться, первую трещину кто-то создал.

— И главное, — в тон наставнику отозвалась женщина, — зачем-то. — Данан запустила руку в волосы, пошерудила, почесывая, откинула назад. — Как думаете, лорд-магистр, как выглядела та трещина? Самая первая.

Сеорас смерил Данан удовлетворенно-оценивающим взглядом. Намерена искать — это читалось и в вопросе, и в лице. Она всегда была легкой на подъем. И, право, если бы Сеорас не надеялся, что Данан будет готова помочь ему с поиском первопричины их бед, то не позвал бы на разговор.

— Как портал, в который может протиснуться человек.

— Но порталы утеряны, Сеорас. Простите, — тут же извинилась женщина и исправилась. — Лорд-магистр. — О портале, стоявшем в эльфийском святилище Тальвады, Данан благоразумно не говорила никому и никогда. От первого до последнего портала в Аэриде должны были быть разрушены в годы опалы волшебницы Эгнир. Узнай кто, что семья Тальвады ослушалась и сберегла один — и командор Ирэтвендиля обживется кучей проблем. Возможно, летальных.

Сеорас хмыкнул. Он давно предлагал Данан звать его по имени, но по какой-то причине она продолжала держаться за условность, и мужчина не настаивал.