— Я никогда не забуду Вашу доброту и терпение, господин Пиро. — прежде чем мы продолжим, я должен был это сказать.

— Оставь, Ал. Вот смотри, это буква «А» — начал мой коллега по дежурству.

С этого момента пошло изучение языка. До турнира было еще четыре дня, надо потратить их с толком.

Прощание с наставником по фехтованию вышло очень теплым.

— Все, Ал, ты огромный молодец. — начал учитель. — Ты будешь отличным воином, со временем, но будешь. Я уверен.

— Спасибо, мастер. — я наклонил голову, чуть в бок, так принято — ты как бы оголяешь шею перед вышестоящим, я не знал этой традиции, меня научил граф.

— Да нет, Ал. — сказал учитель, и закашлялся, показалось, что от смущения. — В общем, я тут подумал. Можешь называть меня своим учителем, если тебя будут спрашивать, кто ставил тебе базу. Ты меня понял?

Если я не ошибаюсь, это высочайшая честь и признание моего упорного труда. Черт, как же это приятно.

— Господин Мантрик, разрешите уточнить, много ли тех, кто имеет на это право? — надо понять, чего я стою.

— Нет. Такой чести удостоились лишь двое. Ты и малыш Ка. — засмеялся, скрывая смущение, наставник.

— Малыш Ка? — простолюдин?

— Да, его сейчас все знают, как Канделя Кан Омасван. Начальника королевской стражи. Я в то время был учителем фехтования в Академии, а они с мелким герцогом Асадсоямом учились у меня. Он даже успел пару раз спасти его и стал верным соратником.

Третий наследник? То есть подождите.

— Герцог Асадсоям? — глаза чуть не выпали из орбит.

— Да, — продолжил копаться в воспоминаниях Мантрик. — тогда он был третьим наследником, а теперь целый король. Ох как время летит, и вот я уже по просьбе его сына учу нового талантливого простолюдина. Даааа…

— Ого, вот это взлет у графа Омасван! — восхитился я, из простолюдинов в графы — заявка на победу.

— Тут ты прав! — весело засмеялся граф, но вдруг помрачнел. — Жаль у него детей совсем нет. Ну он еще не старый, может успеет заделать, а теперь бывай, Ал. Я был рад тебя учить!

— Нет, мастер! Я благодарю бога, за возможность получить толику знаний от Вас — великого мечника! — снова поклонился, как учили, выражая максимальное почтение.

На прощание, граф обнял меня и, взяв котомку, отправился на выход. Отличный человек и прекрасный учитель!

***

За день до начала турнира. Комната герцога Асадреян.

— Итак, друзья. Завтра будет объявлено о начале турнира и вывесят сетку боев. Я хочу подвести итоги подготовки, особенно меня волнует Ал и его возможности, стоит ли его добавить в основной состав? — принц откинулся на своем большом стуле, оглядывая присутствующих благородных друзей.

— Да зачем он нам нужен? Что он может? — распалился Порнит.

— Я выскажусь последним! — заявил Пиро и хитро улыбнулся.

— Ого, и у тебя есть, что сказать? Замечательно. Миам? — Карсилум выжидательно посмотрел на молчаливого друга.

— Я провел с ним еще около десяти боев. Ни разу не выиграл. — спокойно констатировал парень. Остальные протяжно выпустили воздух из легких.

— Как ты считаешь, — продолжил мучить его принц. — он достойно впишется в основу?

— Безусловно.

— Как бы ты оценил его, так называемый, стиль? — герцог знал, что Миам не любит разговаривать, но ему нужна информация и понимание своего ресурса.

— Мне сложно сказать. Он, как будто у меня в голове. Знает каждое движение, каждый мой взмах. Иногда сам создает ситуации, чаще поддается и наносит удары. Честно, я бы не хотел с ним пересечься на поле боя — шансов, без помощи, у меня было бы мало. — самая длинная речь сына барона за все время знакомства вызвала удивление, а сын графа вообще впал в ступор.

— Как? Миам, ты же прекрасный фехтовальщик! Даже мне тебя не одолеть в бою! Это какой-то бред! Он всего лишь простолюдин! — распалился Порнит.

— Порнит! — принц посмотрел на него с угрозой, и тот замолчал. — Пиро, что ты хотел добавить?

— Ваше Высочество, парень безусловно талантлив. Безупречное ощущение времени, склонность к математике и, что поразительно, читать он научился за три дня и уже сам пишет предложения и просит меня прочитать. Я занимался с ним одну ночь и в следующее дежурство получил от него готовые результаты, написанные им самим. Его тяга к обучению — поражает! — разогнался парень. — Конечно, и я усердно его учил, но даже так!