«Не сработало», — грустно констатировала я свершившийся факт. Сестра начала действовать по моим же принципам — атаковать!

— Ага! Зато ты у нас кукла куклой, Ритуля: классические лодочки, обтягивающее платье с юбкой чуть ниже колена, крошечная сумочка и красная помада. По глянцу одевалась? — я ухмыльнулась и лопнула розовый пузырь фруктовой жвачки, производя не вполне приличный звук, от которого милая мордашка Ритки перекосилась.

На самом деле в моей душе давно угнездилась зависть к старшей сестре. Это ж надо иметь такие стройные ноги и такую упругую попку, лопать мучное и сладкое и не толстеть! Ей досталась нежная внешность мамы, ее тонкие черты и пышные блондинистые пряди волос, а я пошла в папочку, который одарил меня веснушками и русой косой до пояса.

— Никаких манер! Не удивлюсь, если тебя даже на порог учебного заведения не пустят, — хмыкнула Ритка, бесцеремонно вторгаясь обратно в ряды нормальных водителей, которые ждали, когда рассосется пробка. При этом она едва не снесла бампер черного мерса, из которого высунулся недовольный дяденька. Правда, стоило ему увидеть сестру, и он расплылся в глуповатой улыбке. Баран!

— Ритка, зачем так стараться, если меня, по-твоему, на порог не пустят? Может, рванем в ресторан и объедимся вкусняшек? Я могу позвонить друзьям, они подтянуться.

— Нет, я обещала отцу, что отвезу тебя и прослежу за ходом беседы, так что ты под моей личной опекой, и я за тебя головой отвечаю. Пора взрослеть, Аленушка, и оставить своих гопников-друзей там, где им самое место.

— Они мои друзья! — повысила я голос, не позволяя думать никому, включая самой себе, что никакие они мне не друзья на самом деле. Я и с Андреем-то шашни водила только для того, чтобы папочку позлить и так устала от его приставаний, что последние месяцы учебы в школе старалась избегать его общества. Жаль, получалось плохо, потому что Андрей привык получать то, что хочет, а меня он давно хотел и ждал того момента, когда я скажу «да» на все его притязания.

— Не понимаю тебя, Аленушка, — сестра горько вздохнула, отчего ее пухлые губки сложились в премилую дугу, — чего тебе не хватает? Денег у нас достаточно, возможностей и того больше, а ты из какого-то ослиного упрямства упускаешь шанс поступить в престижный столичный ВУЗ, предпочитая оставаться в этом городке? Переехала бы ко мне, пока не обустроилась, виделись бы чаще.

— Мне хватает общения, — огрызнулась я, вспоминая часовые наставления Ритки по видеосвязи. Она с меня не слазила, полируя мозг нравоучениями, а жить с ней значило бы попасть на прием психотерапевта-вервульфа, жаждущего твоей крови. Нет уж, спасибо. К тому же я обещала одному лощеному ботану, что поступлю именно в этот универ, и собиралась сдержать обещание. Не потому, что боялась отмщения Костика Жукова, а, скорее, из любопытства. Мы, конечно, давно не общались, но память о тех светлых днях, когда он надоедал мне своим вниманием, осталась в голове и иногда напоминала о себе сосущей болью в области желудка. Я собиралась выяснить, как называется этот недуг, и вырвать его из себя с корнем.

— Мне Костя недавно звонил, — зачем-то ляпнула я вслух, хотя и не собиралась. Однажды, когда Ритка депрессировала по поводу свадьбы Антоши, я рассказала ей о приставале Константине, и сестра очень удивилась.

«И на такую странную личность, как ты, найдется свой человек. Держалась бы за него, как за спасительный круг, Аленушка, а не отсылала, куда подальше. Такой красивый мальчик, такой благородный…»

В общем, я точно уже и не помнила, как изливалась моя сестра по поводу Костика, но точно знала, что она его не забыла.

— Позвонил значит? — сестра вздохнула и сжала тонкие пальцы на руле, закусив губу. Я прекрасно понимала, о ком она сейчас думала, но имя «Антон» в нашей семье с некоторых пор не произносилось. — И что сказал?

— Напомнил об одном давнем уговоре и просил встретиться после окончательного поступления в универ. — Ответила я, делая вид, что меня это не трогает. В самом деле, Жуков являлся моим персональным раздражителем, так, что изменилось? Неужели я заскучала по его навязчивому обществу?

— Он показался мне правильным мальчиком, Аленушка, благородным. У него такой взгляд честный…

— Пресный, — перебила я сестру, снова лопая пузырь из розовой жвачки. — Ну, скажи, кто захочет встречаться с таким занудой, как Жуков? О чем с ним разговаривать, Рит, об экологических коллапсах?

— Почему бы и нет, — с раздражением ответила сестра, надавливая на тормоза и ударяя кулачком по сигналу. — Нет, это невыносимо! Когда уже отец переедет из этого города в нормальный населенный пункт? Сколько уже ремонтируют эту дорогу? Вечность? И постоянные пробки, хуже, чем на Садовом!

Я не слушала излияния сестры, вставляя в уши крошечные наушники и включая свой плейлист, в котором сохранилось пару песен, когда-то перекинутых мне Костиком.

«Как он меня встретит? Что скажет?»

На пороге здания университета столпились абитуриенты, желающие узнать, как прошли вступительные экзамены у таких же собратий по несчастью, как они сами. Я протиснулась мимо группки ухоженных девиц, очаровывающих парней-старшекурсников, которые зачем-то ошивались поблизости, и с сестрой под руку вошла внутрь, рассматривая огромный холл, мраморную лестницу, охватывающую все четыре этажа здания, деревянные парапеты, на которых восседали парни и девчонки, забыв о правилах безопасности, зеленую пальму в необъятной кадке и белый стенд в пол стены, на котором маркерами расписали, куда следует двигаться абитуриентам.