чересчур пафосно. Конечно же, и развлечения должны быть под стать его

драгоценным гостям…

Ариадне не нужно было продолжать, потому что я догадался, с чем мне

предстоит столкнуться в Девятнадцатой колонии.

Цирковая обезьянка…

Богачи любили страдания бедных. И пытки. Моральное и физическое

унижение тех, кого они считали грязью под подошвой своей дорогой

обуви. Толстосумы, чтобы раззадорить друг друга и повеселиться от души,

собирались иногда в кучки под предлогом различных торжественных, званых и

благотворительных вечеров и наблюдали за представлениями, которые разыгрывались специально для них с заключенными Острова, или случайными

бродягами в главных ролях. Эти твари впадали в экстаз, упиваясь чужой болью и

муками.

Я выдержал достаточно продолжительную паузу, и Ариадна с опаской

воззрилась на меня.

— Предупрежу сразу, Арман… Я не могу гарантировать тебе стопроцентную

свободу, — проговорила она напряженно и тихо. — Если ты переживешь

завтрашний вечер, то дальше действуешь сам по себе. Можешь хоть им всем

перерезать глотки на этом же самом вечере. Я отвечаю лишь за то, чтобы

проследить за твоим безопасным отбытием с гор. И да, времени на

обдумывание у тебя нет. Скажи мне здесь и сейчас — ты согласен?

Сперва я подумал о том, чтобы убить ее, затем мелькнула мысль более

гуманная — просто послать и придумать план лучше, без той части, где мне

пришлось бы развлекать своей болью этих ублюдков. Ну а еще где-то минуту

спустя я кое-как уговорил собственную гордость отойти на второй план и

помыслил рационально.

План, предложенный Ариадной, хоть и был паршивым, но он все же был. Я

не собирался упускать его.

— Что насчет остальных? — бросил я грубо.

Девушка вопросительно приподняла бровь.

— М?

— Мои друзья, — пояснил я, буравя ее холодным взглядом. — Что будет с

ними?

Девушка натянула на лицо скованную улыбку.

— А это уже зависит от тебя. Сумеешь выбраться — вернешься и освободишь

их. Каким образом — меня не интересует.

Я отвернулся к темной стене.

— Что хочешь взамен?

Разумеется, Ариадна не по доброте своей душевной изложила мне план

действий. Я даже догадывался, каким будет ее условие.

— Моя абсолютная неприкосновенность, — твердым тоном изрекла она,

выпрямив спину.

Я лениво ухмыльнулся.

— А если я не справлюсь?

О, нет… Я сделаю это. Разнесу чертового Генерала! Никак иначе! Во мне кипело

столько необузданной ярости, что ее хватило бы на уничтожение целого

гребаного мира. Но я не нуждался в гибели всех. Мне нужна смерть

определенных людей.

— {Ты должен}, — с нажимом произнесла Ариадна, слегка подавшись

вперед и склонившись над столом. — Я поставила на тебя, Арман. Все, что у меня

было. Поэтому ты, черт возьми, не имеешь права проиграть. Ни одному из них.

Тем более моему мужу. Ясно? Ты и представить себе не можешь, что он со мной

сделает, если узнает о нашем союзе… — процедила со злостью и страхом.

— Я понял, — выставил перед собой руки, пожав плечами, — понял.

Поднявшись со своего кресла, Ариадна подошла ко мне и с воинственным

видом протянула раскрытую ладонь.

— Так мы договорились?

Я смотрел на ее руку, затем поднял взгляд к решительным глазам девушки.

Предвкушающая улыбка расползалась на моем лице.

Я ответил на рукопожатие.

— Договорились.

— Отлично. Я рада, что мы пришли к взаимопониманию.

Глава 37

«28 СЕНТЯБРЯ» РОЗА

Бывали моменты, когда тоска о старых временах накрывала с головой.

Сливаясь с глубинной тьмой пучины, я растворялась в воспоминаниях. Всякое

случалось, но это делало меня живой — не просто марионеткой, променявшей

свободу (не только свою) на подчинение врагу и обретшую на страдания и гибель

друзей. Непроизвольно хочется думать, что раньше было проще, хотя на самом

деле тяжело приходилось всегда. На фоне постоянных переживаний за жизнь

брата и не утихающей боли в душе из-за Армана, я мечтала вернуться на

несколько лет назад. Вернуться к истокам.