Взгляд Кирилла упал на сигарету. Курить расхотелось, а она прогорела уже почти до фильтра, обдавая пальцы рук слегка уловимым теплом. Понимая, что найти пепельницу в такой темноте не удастся, он, не поворачиваясь, отбросил сигарету в сторону. Она отлетела на несколько метров и повисла в воздухе. Все это Кирилл увидел периферическим зрением. Удивление, подчиняющее себе даже страх, было настолько сильным, что Кирилл забыл обо всем на свете. Осторожно касаясь мягкой и влажной стены пальцами, он пошел к светящемуся огоньку, висевшему в воздухе. Казалось, что едва тлеющий огонек застрял в вязкой темноте и призывает прийти на помощь.

Но окурок не висел в воздухе. Кирилл облегченно вздохнул, увидев, что тот просто зацепился за мох, облепивший стену, а потому не упал на землю. Никакой мистики. И вдруг его пронзила догадка, окончательно взбодрившая сознание. «Вторая стена… Что за бред творится! Тут должно быть крыльцо с деревянными перилами и ступеньками. Почему стена?», – шептал сам себе Кирилл, словно не хотел в эту минуту чувствовать себя в одиночестве.

– Где я? – вырвалось у Кирилла вслух. Он, не отрываясь, смотрел на огонек и лихорадочно пытался найти всему рациональное объяснение, но это получалось с трудом.

Несколько длинных томительных секунд ничего не происходило, а затем стена «ожила» прямо на глазах, неторопливо и величественно, и в этой медлительности, казалось, был скрыт какой-то сакраментальный смысл. В том, что происходило, было столько завораживающего и волшебного, что Кирилл просто смотрел и восхищался.

По стене бежали волны. Сначала Кириллу показалось, что это вздыбливался и опускался на место мох. Вскоре он понял, что сама стена покрывалась рябью волн, деформировалась в упругом стремлении к движению и «оживала» в нем. Ничего бы этого Кирилл не увидел, если бы изменения в стене не породили свет. Постоянно усиливаясь, он переливался несколькими оттенками синего цвета. Время от времени стена погружалась в темноту, почти полностью заглушая свет, но сразу же вновь вспыхивала лучезарным синим. И в эти моменты становилась похожей на прозрачное, толстое стекло, из-за которого лился чарующий свет. Так продолжалось несколько минут, в течение которых Кирилл являл собою некое подобие статуи с лицом, выражающим неподдельное удивление. По прошествии этих минут волны исчезли, а стена выровнялась и замерла. Осталось только слабое свечение.

Кирилл смог наконец-то взять себя в руки и выйти из оцепенения. Он медленно отошел от стены, развернулся и… Вновь замер. Слева и справа от него, а также в нескольких шагах впереди, со слабым внутренним сиянием поднимались еще три стены, словно бы возведенные неведомыми умельцами из массивного слоя стекла, а над головой, на высоте пяти-шести метров – потолок. И даже пол, мягкий ото мха и сырой от влаги, тоже был идентичен стенам. Кирилл, с постоянно усиливающейся паникой, прошелся по периметру. Ни дверей, ни окон Кирилл не нашел. Он осматривал стены, осторожно прикасаясь к мягкому, светящемуся мху руками. В отражении стен Кирилл видел себя, очень отчетливо, как в зеркале. Удивленное и растерянное выражение своего же лица немного успокоило его и придало, правда, ничем не подтвержденную, но все же уверенность в том, что он не умер.

Но стены преподнесли ему еще один сюрприз. На них, в молчаливом таинстве выходя из темноты в свет, медленно очерчивая свои контуры и детали, словно под действием проявителя, появилось огромное множество рисунков. Все они источали мутный, белый свет, и висели не снаружи, а внутри стен, словно замороженные в толстом слое льда или вплавленные в стекло. Кирилл понял, что это фотографии. Они занимали все пространство стен и пола. Только потолок оставался девственно чистым и сиял равномерным, холодным светом.

У Кирилла не было времени оценивать происходящее. Он ни на секунду не вдумывался в реальность этих событий. Сама мысль о здравом анализе казалась невозможной. И самое главное, он пытался не думать о том, почему обстановка кажется знакомой. До дрожи в коленях, до мурашек по телу.

Глядя на фотографии смутно знакомых ему людей, Кирилл ощущал себя зависшим между небом и землей, потерявшимся в сумеречной зоне, где растворялись друг в друге реальность и сон.

Ему показалось, что на него пристально смотрят. Но вокруг не было ни души. Лишь в одном из углов, самом темном, находилось что-то выделяющееся из общей картины. Там, где стены, словно опасаясь чего-то, не спешили освещаться, сохраняя вокруг себя кусочек мрака, явно что-то было. Мурашки предательски забегали по коже, напоминая ему о страхе, про который он легкомысленно забыл. Подойдя ближе, Кирилл увидел висящую в темноте, словно парящую в ней, фотографию, равномерно светящуюся изнутри. В отличие от других, эта фотография не была спрятана внутри стены. На ней Кирилл, с огромным для себя удивлением, увидел портрет его старосты курса, занимавшего сейчас высокий пост в администрации города. Кирилл, видимо, под напором проснувшегося любопытства, которое, как известно, сильнее страха, протянул руку к фотографии и тут же резко отдернул ее. Из глубины темного угла раздался голос. Он не был ни зловещим, ни утробным. Обычный человеческий голос. Но прозвучал он так неожиданно, что у Кирилла, казалось, на миг остановилось сердце, и очередной вдох застрял прямо в горле.

– Не угадал!

Сразу после этих слов фотография вспыхнула ярким пламенем, осветив державшую ее руку, и мгновенно сгорела. Пламя погасло, и рука скрылась во мраке, но ненадолго. Стены в углу медленно осветились изнутри, как и все остальные. Кирилл увидел человека, одетого в джинсы и легкую футболку, который сидел на полу, прислонившись к стене, вытянув одну ногу вперед, а другую слегка согнув в колене. В руке он неторопливо перекатывал между пальцами большую, светящуюся синим, как и стена, монету.

– С возвращением! – человек в углу сказал это, даже не взглянув на Кирилла, который вздрогнул от голоса и, словно вынырнув из трясины, шумно вдохнул воздух.

– Вы кто? – вырвалось у Кирилла.

– Опять двадцать пять! Ты не особенно оригинален в постановке вопросов. Позволь поинтересоваться, а если бы у тебя был только один шанс, о чем бы ты спросил меня в этой ситуации? Кто я? – мужчина выжидающе уставился на Кирилла.

– Где я, наверное, – растерянный от такого внезапного напора, Кирилл удивлялся самому себе. Он слишком легко шел на поводу у странного незнакомца.