Закончив, я встала и убрала все на место.

– Ян, мне кажется, тебе надо в больницу. Пожалуйста. Я волну.., - он не дал мне договорить, а заткнул меня.

Скорее всего, он понимал, что простым «замолчи» мою слезливую речь не остановишь, поэтому он сделал это самым известным и действенным ему способом. Поцеловал меня. Некоторое время я сопротивлялась, но в итоге, сдалась и прижалась к нему. Когда я обняла его за шею и еще теснее прижалась к нему, мужчина застонал и углубил поцелуй. Я сразу же отпрыгнула от него.

– Твои ребра, - я испуганно смотрела на него.

– Нормально все. Не делай трагедию, - поморщился он.

Я решила больше не приставать к нему с этим. Возможно, он прав.

Вернувшись в ванную, мне пришлось надеть свои вещи. Домой же я должна в чем-то возвращаться. Не в мужской ведь рубашке, верно?

Надев вещи, я пошла, прощаться с Яном.

– Стой, я тебе такси хотя бы вызову.

После того, как машина приехала, я вышла из квартиры, запретив парню меня провожать. Перед этим я сказала ему обязательно отдыхать и лежать в постели, услышав в ответ пару шуточек, от которых я опять смутилась. Поцеловав его в губы на прощание, я вышла из квартиры, поразившись своей смелости. Я первый раз сама его поцеловала. Проявила инициативу, хоть и жутко боялась. Интересно, он оценит?

Домой я приехала около пяти вечера. Уже на пороге на меня сразу же накинулась мама:

– Ты где была? Почему телефон отключен?

– Я же написала, что не приду ночевать.

Вытащив из кармана джинс телефон, я увидела, что он и правда разряжен. Надо не забыть на зарядку поставить.

– Что с твоей одеждой? Где ты была? Ты же девочка, должна быть опрятной.

– Я упала.

– Тебе почти восемнадцать, а ведешь себя, как будто семь. Чтобы больше никаких ночевок. Я не хочу, чтобы о моей дочери говорили, как о гулящей девке.

– Что за бред? Что я сделала?!

– Достаточно того, что ты не ночуешь дома, - сказала она и, развернувшись, ушла на кухню.

Все как и всегда. Главное, чтобы последнее слово оставалось за ней. Надоело. Как же мне это надоело.

Зайдя в свою комнату, я хлопнула дверью и закрыла ее на замок. Упав лицом на кровать, я подумала о том, что все бы сейчас отдала, лишь бы вновь оказаться в квартире Гордеева. С ним.

На следующий день нужно было идти в школу. Радовало только одно – я увижу там Его. С утра ко мне уже успела прицепиться мама:

– Чего вырядилась, как на дискотеку?

Оглядев себя, я не увидела ничего криминально. Обычные черные джинсы и светло-голубой свитер.

– Сколько у тебя уроков сегодня?
– какая быстрая смена темы.

– Шесть.

– Значит, чтобы в три была дома. И не советую тебе опаздывать.

– А что так? Давай сразу на меня тюремные кандалы нацепим или ошейник с поводком надень, чтобы контролировать, - разозлилась я окончательно.

– Алина, иди в школу, если не хочешь нарваться на скандал. Избаловали тебя. Жаль, пороли в детстве мало.

Хмыкнув, и не желая продолжать этот разговор, я ушла в школу.

Уроки проходили скучно. На перемене Нелли с Олегом позвали меня в кафе, но я отказалась. Не хочу быть третьей лишней. Яна я не видела весь день и меня это напрягало. Но ничего, последним уроком у нас физика. Со звонком, все заняли свои места. Я же с каким-то трепетом стала ждать учителя, но его все не было.

Через пять минут пришла наша классная руководительница и сообщила, что Гордеев заболел. Сердце предательски ухнуло вниз. Знаю я его «заболел». В итоге, нас распустили домой. Собрав с рекордной скоростью свои вещи, я пошла к нему домой. Всю дорогу я сомневалась. Имею ли я право на это? А как он отреагирует? Плюнув на все, я решила, что просто обязана навестить его. Это вовсе не значит, что я чувствую что-то к нему. Это простое человеческое сострадание.

Уже поднявшись на этаж, я застыла у квартиры. Что я, в самом деле, зря, что ли шла? Решительно постучав в дверь, стала ждать. Дверь мне открыли спустя несколько минут.

– Ты?
– в голосе явно слышалось удивление. Мужчина отступил от двери, пропуская меня в квартиру.

Пройдя, я скинула обувь и мельком оглядела его: растрепанный, будто после сна, на плечи накинута рубашка.

– Пришла узнать, как ты. Разбудила?

– Да, нет. Я не спал уже. Проходи, будешь что-нибудь?

– Нет, спасибо.

Меня немного стал раздражать этот его официальный тон.

В гостиной на диване валялась пара автожурналов, пульт и плед. Сев на диван, Ян заметно поморщился, хотя и пытался это скрыть.

– Очень больно?
– я села рядом и прикоснулась к открытому участку кожи в распахнутой рубашке.

– Терпимо. Подумаешь, поломался немного, - он усмехнулся.

Я хмуро посмотрела на Гордеева и слегка ударила в плечо.

– Ауч, женщина, ты что творишь?!

– Прости, прости, прости, - затараторила я, видя его болезненное выражение лица.