– Значит, слушай и запоминай. Да, я не кричу на каждом шагу о любви и не буду. Это ничего не значит. Поступки говорят громче слов. Если бы ты мне была не нужна, я забил бы на тебя еще тогда в школе. Я ни за что и на метр не подпустил бы тебя к себе и наоборот. У меня нет привычки связываться с малолетками. Да, может ты считаешь меня бабником, сволочью, но я никогда не соблазнял невинных дурочек ради игры. Для меня все изменилось с момента поцелуя в классе. Я пытался тебя оттолкнуть, но ты сама каждый раз тянулась ко мне. И если ты думаешь, что после всего сказанного сможешь просто уйти, ты глубоко заблуждаешься. Я просто тебя не отпущу, Романова.

Я слушала его затаив дыхание. Я понимала, что едва ли не единственная слышу от него подобные слова. В душе царила эйфория.

– Я хочу домой, – пересохшими на холоде губами, произнесла я. Он кивнул и отступил на шаг назад. Притянув его за руку, я уточнила. – К тебе домой.

Сев обратно в машину, мы поехали к нему. И спустя час я сидела в одной черной мужской футболке в ставшей уже такой родной комнате.

– Чем займемся? – спросила я Яна. После меня, он сразу же пошел в душ и сейчас возвращался с мокрыми волосами.

– Не знаю. Может, фильм посмотрим? Ты что хочешь?

Задумчиво, я пальцами выводила круги у него на животе. Сейчас он лежал рядом в одних джинсах. Под своей рукой я чувствовала, как мышцы его тела напрягаются.

– Алин, не провоцируй, – хрипло проговорил он. Мне нравилось, какой эффект я оказываю на него. Значит, не он один так на меня действует.

– А если я хочу? – я забралась к нему на колени, отчего футболка задралась, оголяя бедра в кружевном белом белье.

– Значит, сама нарвалась, – он сделал устрашающий вид, а я сделала вид, что испугалась и вскрикнула. Долго мне наслаждаться своим триумфом не дали и мгновенно подгребли под себя.

Уже поздно ночью, когда парень спал, я повернулась в его руках и посмотрела на его лицо через свет уличных фонарей, пробивавшийся через окно. Кончиками пальцев я ласково провела по его скуле и тут же одернула руку, боясь разбудить его. Кожа до сих пор горела от недавних прикосновений, вызывая вслед за собой табун мурашек по коже.

Вспомнилось, как в детстве папа учил меня плавать. Я все время боялась уйти ко дну. Было страшно. Но такое, конечно, бывало. Разве возможно за всем уследить? Помню, однажды я заплыла далеко и ушла ко дну. Я прекрасно помню все те ощущения. Страх. Безысходность. Смирение. Посторонних звуков не было слышно, а под водой лишь мутная вода. Я пыталась вспомнить, как меня учили плавать: двигай руками и ногами. И я двигала, барахталась, но ничего не выходило. И когда уже думала, что это конец, меня тянули наверх.

Любовь к Гордееву – то же погружение. Очень страшно и неизвестно, но жизненно необходимо. Хочется стать ему ближе всех. И если плавать я так и не научилась, то от своих чувств к нему я не откажусь. Я больше чем уверена, что где мы не были через год или десятки лет, мои чувства к нему никогда не пройдут. И вспоминая его слова, я понимала, что мои чувства не безответны. От этого становилось тепло и спокойно. Вместе мы со всем справимся. Я верила, что именно сейчас наступила та самая светлая полоса в моей жизни, несмотря на разлад в семье. Покрепче прижавшись к сильному родному человеку рядом, я незаметно уснула с улыбкой на губах.

Ведь в тот момент я не предполагала, что эта «светлая полоса» совсем скоро станет самой черной в моей жизни…

Потихоньку все стало приходить в норму. Если в моих отношениях с Яном были идиллия и гармония, то Нелли ходила как в воду опущенная. Я всячески старалась подбодрить ее, но вмешиваться в их отношения не решалась. Они должны сами во всем разобраться.

Папа все чаще стал ездить по командировкам. Появляться дома с каждым днем становилось все труднее. Нет, мама вроде успокоилась и не пыталась даже заговорить со мной, но это и было странным.

Правда, утром случился один инцидент, но я старалась не заострять внимания на нем. А зря..

– Скажи мне, милая, с кем ты гуляла вчера по проспекту? – я уже хотела было съязвить, что какая ей разница, как резко замерла на месте. Мы гуляли вчера с Яном.

– С подругой. А что? – огрызнулась я.

– Тебя видела Вероника. И говорит, что ты была с мужчиной. Она даже описала его.

– Я опаздываю в школу, мне некогда слушать твои сказки. В детстве их надо было рассказывать, – сказала я и ушла.

В школе активно шла подготовка к экзаменам наравне с выпускным. После четырех уроков, последним из которых была физика, всех забрали в актовый зал. Всех, кроме меня.

– Романова позже подойдет, она должна заполнить журнал, – произнес Ян, то есть Ян Маркович.

Светлана Викторовна, учитель музыки, только кивнула и не подумала спорить с ним.

– А что сразу я? Как что, сразу Романова? – возмущенно заговорила я, стоило двери закрыться.

– Да расслабься ты, я уже напряг пару ребят из мелких классов.