Освою новую профессию, устроюсь на работу и буду зарабатывать на еще двадцать лет, да и часть гонораров из уже напечатанных книг мне по-прежнему будут перечислять. 

Писать я перестала резко. Полгода назад я с трудом дописывала книгу, а еще встреча с Макаром меня немного подкосила и, как итог, я закончила роман не так, как хотели издатели и мой агент. Переписывать концовку, как они требовали, я напрочь отказалась и разорвала договора, решив закончить с писательством. Вышла в последний эфир к читателям, извинилась, сказала, что обязательно сообщу, если вдруг решусь писать, но… чувствовала, что этого не случится. Моя последняя книга так и не увидит свет. 

— Оля, — Динар, все это время ожидающий нас у автомобиля, делает несколько шагов и обнимает меня за талию. 

Я неловко кладу руку чуть ниже изгиба локтя и моментально забываю о том, что еще минуту назад чувствовала на себе чей-то взгляд. До сегодняшнего дня мы с Динаром общались и флиртовали, но он никогда не позволял себе в отношении меня чего-то больше. А сейчас обнимает. И, если не ошибаюсь, касается губами моих волос.

— Привет, — тихо шепчу, отстраняясь. — Мы немного опоздали.

— Ничего. Я успел прогреть салон.

Динар отпускает меня и помогает Тимофею залезть в автокресло. Я почему-то в этот момент снова осматриваюсь, а затем отвлекаюсь, потому что Динар ведет меня к переднему сиденью и открывает дверцу, помогая забраться внутрь.

По пути сижу немного ошарашенная таким поворотом и не без облегчения отмечаю, что его прикосновения не вызывают во мне отвращения. Я бы даже сказала, мне приятны его объятия и внимание. 

Динар видный мужчина, высокий, широкоплечий, статный. На такого не стыдно засмотреться на улице. Из общения узнала, что он владеет своей компанией, небольшой, но достаточно прибыльной. У него личный автомобиль, большая трехкомнатная квартира в самом центре и долгий брак за спиной. Есть ребенок, но ему уже пятнадцать, трудный подросток, поэтому отношения у них складываются плохо. 

Мою историю он тоже знает. Не всю, конечно. Я опустила тот момент, где приезжала сюда полгода назад и снова переспала с бывшим. Правда, об операции сказать пришлось. Он заметил шрамы и удивленно спросил: “Неужели рядом не было мужчины, чтобы подставить свой нос?”.

— Выглядишь расстроенной, — замечает.

— Переживаю перед приемом. Тимофей боится стоматологов, — добавляю шепотом, чтобы сын, увлеченный мультиками на планшете, не услышал.

— Понимаю. Мой сын до сих пор их боится. Ни в какую не могу уговорить пойти.

— Его, наверное, сложнее, — замечаю с улыбкой. — Тимофея можно уговорить мультиками и шоколадками.

— Да, с Ринатом это не работает. Ему подавай технику самую дорогую или деньги. Недавно машину запросил, — Динар смеется. — В пятнадцать, представляешь?

— Маленькие детки, маленькие бедки.

— Точно. Главное, не упустить пацана. Мне не удалось. И Тине тоже. Мы были заняты каждый своим, а Ринат рос будто отдельно. Теперь не признает за авторитет ни мать, ни отца.

— Уверена, он подрастет и вы наладите отношения.

— Да, куда уж он денется. Конечно, найдем. Кстати, наш ужин сегодня в силе?

— Да.

— Мальца есть с кем оставить? — он кивает на Тимофея.

Я задумываюсь. Вообще-то, я планировала взять его с собой, чтобы не просить брата с ним посидеть. Со Стасом у нас натянутые отношения. Он не мог понять моего стремительного решения переехать и мы поссорились. Я не хотела брать у него денег, он не понимал, с чего вдруг я возвращаюсь. Пока только шли разговоры о переезде, Стас еще молчал, но как только я переехала, почти совсем перестал со мной разговаривать.

— Тебе не нужно на работу? — спрашиваю у Динара, когда меня просят выйти из кабинета.

Тимофею все-таки сделали седацию. Он разнервничался, разволновался, начал хныкать, а затем устроил истерику. Успокоился, только когда ему сказали, что ему сделают укол. Необъяснимо, но факт — мой сын не боится уколов, но с ужасом смотрит на стоматологическое кресло. 

— На работу? — удивленно спрашивает Динар.

— Ну да. Мы и так тебя задержали. 

— Не беспокойся. Все нормально. Я поеду позже. В этом преимущество работы руководителем, — смеется Динар. — Можно приезжать в любое удобное время. 

Я улыбаюсь в ответ. Бросаю украдкой взгляд на кабинет. Волнуюсь за сына. Вдруг проснется. Маловероятно, конечно, но все равно нервно.

— Во сколько мы выезжаем? — спрашиваю, чтобы отвлечь себя от навязчивых мыслей.

— В семь, думаю. Нормально?

— А вернемся?

Мне нужно знать, чтобы понимать, что говорить Насте. Брату, я уже решила, что звонить не стану. Захочет — наберет сам. Не я с ним в обидки детские играю, это он недоволен приездом сестры на родину, а не наоборот.