— Ну у тебя и предположения. — Митяй откашлялся и постучал себя кулаком по груди. — Нет, конечно. Просто она хотела свободы… от всего, ну и отец меня забрал себе. Мама… я встречался с ней, когда вырос. Она немного не от мира сего. Но она человек.

— Ладно, извини. Кто его знает, что в ваше время существует.

— Да ничего. Я понимаю, что для тебя это всё как сказка звучит.

— Ну не всё, но многое. Так что, получается, вы всё твоё детство жили вдвоём? Ты даже людей живых не видел?

— Не совсем. У меня был учитель. Самый искусный воин из всех, кого я когда-либо видел. Лично видел.

— То есть лично? Ты же никого больше и не видел, только отца да его.

— Нет. — Терпению Митяя можно было только позавидовать. — По сети мы часто проводили тренировки с другими бойцами. Лично — это когда ты встречаешься с человеком, пусть даже в виртуальной комнате. Эффект погружения в ней такой, что по сути ты действительно вступаешь с ним во взаимодействие. С человеком, который существует на самом деле, пусть и живёт далеко. Но он живёт, понимаешь? Он не выдумка. Это касается и моего мастера. Легенды и фильмы — это одно, это просто художественный вымысел, а вот видеть такого человека прямо перед собой и знать, что он настоящий — совсем другое дело. Особое достижение — когда ты выходишь с ним на бой. Этого на моей памяти добились только несколько мастеров. Но это всё я потом узнал. А вначале просто слышал про него. После того моего триумфального турнира, он ко мне приехал. Это большая честь. Мне повезло, он не просто приехал на меня посмотреть. Он меня тренировал.

— Да ну! Расскажи.

Митяй молча посмотрел на неё. Тася уже думала — откажет. Но он вдруг кивнул.

— Впервые я его увидел, когда мне было тринадцать. К тому времени я уже выиграл свой первый турнир и был уверен, что крут. Что мне уже нечему учиться. Я и отца тогда уже легко побеждал. В общем, я был о себе высокого мнения.

Тася подняла брови, будто не верила услышанному, но промолчала.

— И вот отец сказал, что к нам придёт сосед. Он вроде как много лет жил неподалёку и практиковал свой боевой стиль, но мы не пересекались. Не знаю, почему. Потом я спрашивал отца — тот отвечал, что такие люди не совсем люди, живут в своём особенном мире и не любят оттуда выныривать.

— Как Саблезуб… — Оживилась Тася. — Он по сути тоже в каком-то своём мире живёт, да? О котором мы понятия не имеем?

— В каком-то смысле да. — Согласился Митяй. — И вот этот мужчина пришёл. Звали его как-то смешно. Фёдор, что ли. Имя стёрлось из памяти. Я давно зову его просто Мастер. А вот как он выглядел, я помню прекрасно. Ему было лет пятьдесят. Невысокий, худой, жилистый. Щёки впали, кожа загорелая, почти чёрная. Ну, я ведь думал, что сильнее всех. И когда он предложил его ударить, я ударил.

— Ударил? — Не удержалась от восклицания Тася.

— Конечно. Чтобы показать, что я не пустое место. Ему же уже полтинник, а во мне энергия бурлила так, что я на месте не мог устоять. Тебе что, тринадцать лет не было?

Тася вспомнила… в тринадцать у неё не было ничего, кроме брата и его чётких инструкций, которые она выполняла. Сказать что-нибудь против… да ей бы и в голову не пришло. И всё же в ней уже просыпалось нечто… протест, вера, что она не такая уж маленькая и слабая, как говорит брат.

— Было. — Уверенно ответила Тася.

— И вот, я ударил… и не попал. Как будто ударил мимо, промахнулся. А такого быть не могло. Я помню это своё удивление, как вчера случилось. Я нахмурился, убедился, что он стоит передо мной, и ударил снова.

— И промазал! — С восторгом воскликнула Тася.

— Да. Снова.

— И потом прыгал вокруг и пытался ударить? И так и не смог?

— Нет, не так. — Митяй улыбнулся. — Я остановился и стал думать. Я не видел, как он двигается. Но он двигался, уходил от моего удара. Вначале я, конечно, подумал, что он не живой. Проекция какая-нибудь. Я протянул руку и пощупал его.

Тася с восторгом ожидала каждого дальнейшего слова.

— Он был живой, тёплый. Рука у него была как камень.

— И потом?

— Потом я спросил, как он это делает. Он кивнул и сказал, что будет меня учить. Потому что я не просто бью, я умею думать. Ну, тогда я не думал, что это честь. Но слушал, конечно, он меня уже, что называется, купил. Он умел то, чего не умел я. И конечно, мастер мне показал, как уходил от удара. Медленно. Просто уплывал. Вся моя сила не имела смысла — он просто уходил от удара, ускользал. Тогда я понял, насколько был глуп.

— И он научил тебя тому, что знал?

— Научил. — С улыбкой кивнул Митяй.

— Покажи! — Тася вскочила и сжала кулаки. — Давай, я буду тебя бить, а ты уклоняйся.

— Ты серьёзно? — У него чуть глаза на лоб не полезли.

— Давай, давай, не трусь. Я не сильно.

Митяй некоторое время смотрел на неё, потом поднялся на ноги и мягко отступил на шаг назад.

Тася не тянула — чего тянуть? Она размахнулась и с громким воплем бросилась вперёд, на Митяя, одновременно размахивая руками, как мельница.