— Надеюсь, ты мне веришь, Элс? — не смогла я удержаться от этого вопроса.

Мне было важно знать, что он не просто слушает, а запоминает. Переписывает какие-то параметры в голове, чтобы в будущем не делать ошибок и не причинять вред хотя бы этим людям. А дальше я проконтролирую, чтобы сущность лирайца взяла свое и мой ксан стал самым мирным киборгом во всем мире.

— Вы уверены, хозяйка, что слова этого человека — правда? — задал Элс встречный вопрос.

— Абсолютно. Он твой давний друг, вы с ним росли вместе.

Робот пару раз моргнул. Я побоялась спросить, что же такого происходило у него в голове, отчего он молчал и молчал. Время превратилось в засохший мед, так и не сорвавшийся с ложки. Оно стало каплей, которая замерла в воздухе, готовая вот-вот упасть. В комнате воцарилась гнетущая тишина ожидания.

— Хозяйка, если я пять лет боролся с ним на одной стороне, то почему мой бывший хозяин — Артан?

— Просто ты… — подскочила я, но Энрой меня перебил:

— Шаль, ты пошел в лабораторию ИИС за Джи. Артан приказал из нее сделать киборга, чтобы она стала таким же воином, как ты сейчас.

— Что ты творишь?! — испугалась я, обернувшись. Вот только мужчина продолжал:

— Ее собирались продать в качестве оружия. Артан хотел использовать твою женщину как вещь, которую убить не жалко.

Я от ужаса прикусила губу, ощущая, как разгорается злость где-то внутри Элса. Потемневшие глаза. Заострившиеся черты лица. Сжатые кулаки и тяжелое дыхание. Одно дело — обычные установки против людей, а другое — месть. Энрой сейчас настраивал киборга против главы ИИС. Он поступал так же, как Артан, приправив правду личным интересом, чтобы задеть ксана и тот под действием сильнейших эмоций выполнил свою изначальную задачу, ради которой его превратили в секс-игрушку Зиары.

— Да какой ты после этого друг?! — выпалила я, спохватившись, и повернулась к роботу.

Он все еще смотрел на Энроя, а после опустил взгляд на меня. Алиита, сейчас повторится дурдом последних дней. Только не это!

— Нельзя убивать людей! Слышишь? — настойчиво произнесла я. — Ты не такой. Ты лираец!

— Мне взять Артана под стражу? — как ни в чем ни бывало поинтересовался ксан.

— А можешь?

— В меня внедрили защищенную систему микроконтроля, которая объединяет всех киборгов. Приказы поступают от модели под номером… — тут он на миг отвел взгляд и исправил себя: — От киборга, который не отходит от хо… моего бывшего хозяина. Я могу перехватить одну из команд, изменить ее и направить обратно. Взять Артана под стражу?

— Да, — не упустил момент Энрой.

— Да, — тише добавила я и, сдерживая лавину негодования по отношению к этому человеку, посмотрела на него с осуждением. Не зря я недолюбливала военных. Видимо, после бесконечных войн в них притупляются чувства и меняются взгляды. Настоящие друзья так не поступают!

Безусловно, Элс теперь выглядел иначе, да и едва не задушил Энроя, однако это не повод оборачивать правду таким образом, чтобы мой ксан сам захотел уничтожить Артана. Да и сам факт превращения лирайца в военного — жестокость. Заставлять его идти против своей сути, мучить Миалу пониманием, что забираешь чужую жизнь… Так нельзя!

— Задание выполнено, — на удивление быстро отчитался киборг. — Доставить заключенного на базу П7?

— Нарсы, сразу бы так! — восхитился Энрой, заставив меня тяжело вздохнуть.

Весь оставшийся день мой Элс сотрудничал с ними. Доставал скрытые видеоданные, отвечал на вопросы, контролировал приближенных киборгов Артана. Военные разгребали завалы, устроенные недавней стычкой, восстанавливали взломанную сеть, разбирались с проблемами, связанными со смертью генерала. Я же чувствовала себя лишней. Вокруг кипела жизнь. Даже Норсон был при деле. А меня тянуло утащить моего ксана в свою скудно обставленную квартиру и… во всех подробностях объяснить непонятливому роботу, что значит быть истинной парой лирайца. Уже при нашей первой встрече он спал со мной в одной кровати, и это напугало. Но теперь я точно понимала, что иначе он не мог. Им руководила Миала. Он действовал неосознанно, просто потому что его тянуло ко мне, к своей женщине, которую когда-то на Лирае пообещал любить и оберегать.

А после мы заберем мои сбережения и улетим с этой проклятой планеты. Слишком много неприятностей я здесь пережила. Она у меня ассоциировалась с одиночеством, пустотой, слезами и постоянной борьбой.

— Видишь, Рой, тебе все-таки придется отправиться на Тархай, — сказал под вечер один из военных, когда мы сидели за длинным столом и ужинали неприятной на вид кашей.

— О, ради такого важного заключенного, как Артан, я готов летать туда хоть каждый день. Не верится, что мы сделали это.

— Ты погоди радоваться. Вдруг еще что-нибудь произойдет? Все-таки это влиятельный человек.

— С теми отчетами, которые предоставил шаль, у него нет шансов отвертеться.

Я покончила с попытками заставить себя поесть эту гадость и поднялась из-за стола. Меня угнетали эти разговоры. Безусловно, следовало радоваться, что удалось поймать жестокого человека и предотвратить множество смертей, но меня терзало желание покинуть базу Противостояния. Мне здесь не место. Я не любила военных. И несмотря на все то благое, за что они сражались, моя неприязнь не утихала.