Сам же встал рядом со мной и грозно обратился к полусотнику:

— Что здесь происходит, Собакин?! По какому праву ты напал на Дёминых?!

— Я не нападал! — взвизгнул пухляш. — Я действую по закону! Эти люди на наших глазах совершили убийство безоружного.

Вновь прибывший командир посмотрел на меня и вопросительно приподнял бровь.

Я же лишь пожал плечами и кивнул. Да, мол, убили. И чего?

— Значит, на то была причина! — спокойно заявил он Собакину, которого, судя по всему, неплохо знал. А потом снова повернулся ко мне и представился: — Боярский сын Алексей Тёткин. Десятник дежурной городской смены.

— Вы чего так долго, Лёш? — негромко спросил у него Михалёв.

— Так мы пешком! — ответил ему Тёткин. И вдруг заразительно расхохотался. — Представляешь?! Боярин Михаил отчего-то повелел забрать всех наших лошадей. А как мы без них должны службу нести?

— Когда? — резко спросил я.

— Что, боярич? — не понял меня десятник.

— Когда он велел лошадей забрать?

— Сегодня днём, — слегка растерявшись, ответил он.

Твою же мать! Если это совпадение, то я папа Римский!

Это что же получается? Боярин настолько хочет меня убрать, что сговорился с Кагановым и вот этим пухлым стражником?

Да ну. Бред! Если такое вскроется, то его не поймут собственные люди. А докопаться до правды ну очень легко. Стоит только спросить, зачем он забрал лошадей.

Да и Василиса была со мной. Её он тоже решил убить? Не верю!

— Он лично приказал? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Тёткин. — Человек с приказом приехал. С письменным.

— А этого человека ты знаешь?

— Нет, — нахмурился десятник, начиная соображать. — Там молодой воин был. Мальчишка совсем. Сказал, что недавно служит в Средней ветви. Но печать, вроде, настоящая была…

— Понятно, — задумчиво протянул я и перевёл взгляд на нервничающего Собакина. Он, похоже, не знал что делать. Одно дело — добить семерых потрепанных и уставших бойцов, да двух девчонок. И совсем другое — почти полтора десятка, половина из которых со свежими силами. А ко всему прочему, все они воины рода Дёминых, которых ну о-очень хорошо обучают.

Но и просто так полусотник отпустить нас не может. Потому что замазан во всей этой истории с покушением по самые уши.

Теперь бы главное понять: его люди в деле, или просто выполняют приказ? Потому что воевать с ними не хочется.

Во-первых, потому что я не уверен в нашей победе. Собакин прав — это не степняки, которые оказались, откровенно говоря, хреновыми бойцами.

А во-вторых, это всё-таки стража. Служивые люди. И даже в случае нашей победы проблем потом не оберёшься.

Но было ещё и в-третьих; я не намерен спускать Кагановым очередную попытку своего убийства. И, несмотря на усталость, закончить всё надо было сегодня. Потому что завтра он сбежит. Если, конечно, не дурак. А значит надо воспользоваться эффектом неожиданности, и прикончить его этой ночью.

— Воины! — громко обратился я к застывшим в боевой готовности стражникам. — Кто среди вас старший? Не считая этого, продавшегося нашим врагам, полусотника?

— Что?! — заголосил Собакин. — Да как ты смеешь, мальчишка?! Я десять лет служу княгине!

— Я задал вопрос! — не обращая внимания на вопли пухляша, крикнул я.

— Стража! — закричал полусотник, отбегая в сторону. — К бою! Убейте их!

— Отставить! — неожиданно скомандовал кто-то из стражников. И из строя вышел высокий и широкоплечий воин, с длинными седыми усами. — Я десятник Фролов, боярич. Мы не станем нападать. Но и отпустить вас просто так не можем.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался я, облегчённо выдохнув.

— Я пошлю человека к боярину Соболю. Пусть он решает что делать.

Посмотрев на своих десятников, я увидел два одинаковых кивка и ответил:

— Хорошо, Фролов. Мы подождём.

— Да как ты смеешь! — опять завопил Собакин и потянул их ножен меч. — Это измена!

— Заткнулся бы ты уже, — вздохнул Фролов. И начал отдавать команды: — Первый десяток! Разоружить полусотника. Иванов, Глушко! Бегом в Кремль! Доложите боярину Соболю, что срочно нужно его присутствие. Остальные — вольно! Ждём.

Но сделать никто и ничего не успел. Потому что все мы сперва услышали стук множества копыт, а затем к нашей совсем не дружной компании присоединились пять десятков закованных в сталь всадников. И теперь уже стражники оказались в полукольце чужих воинов.