— Элиза… — тихий стон отчаяния сорвался с губ. — Как бы я хотела, что бы ты дожила до этого дня.

Лёгкий ветерок взметнул рассыпанные по спине пряди волос, и на мгновенье девушке показалось что это не ветер, а невесомые прикосновения тонких пальцев подруги. Прижав тетрадь к груди она быстрым шагом направилась к любимому месту. Устраиваясь между корнями крепкого дуба девушка невидящим взглядом смотрела на озеро. Тут все было создано её руками. Ну, разве что дуб уже рос на этом месте. А вот домик, озеро и растущие вокруг растения и цветы, все было в точности так как они когда-то мечтали.

Габи собиралась немного поработать. Она не хотела брать учеников, но понимала, что знания нужно сохранить. Вот и работала над сборником лечебных трав и рецептов. Она намеренно начала именно с лечебных растений и избегала рецепты в которые добавлялся яд, пусть и в малых дозах. Небезосновательно полагая, что такие знания могут привести к неприятным последствиям.

Конечно, была и вторая пухлая тетрадь в богатом переплёте, куда она планировала перенести все известные ядовитые растения и способы выведения этих ядов из организма. Просто Габи не могла до конца определиться какую информацию можно туда внести, а какую лучше навсегда похоронить на проклятом холме вместе с трупами её учителя и его многочисленных учеников.

Так уже случалось, что определенный запах запускал воспоминания в которых тонуло и захлёбывалось сознание девушки. Сейчас они были вызваны маленькими ярко жёлтыми цветами распустившимися по всему склону выше. Безобидная травка сама по себе не несла в себе ничего опасного, но вот если смешать её сок с двумя другими…

Отец позвал маленькую дочь к себе и тихим заговорщическим шёпотом сообщил, что они сейчас вдвоём пойдут в город за лекарством для мамы. Просил не болтать и больную мать не беспокоить. Габи тогда ещё не исполнилось и пяти лет, но девочка уже ухаживала за больной матерью, которая была не в силах подняться с постели.

Новость о лекарстве вселила надежду в детскую душу. Конечно, она ничего не сказала матери и подпрыгивая от нетерпения ждала отца. Дорога оказалась долгой, а идти пришлось пешком, так как семья продала все, что у неё было в обмен на лечение. Правда, оно не давало результата, женщине становилось все хуже и хуже. Деньги у семьи быстро закончились, ценности тоже. Да и мужчина не мог работать в полную силу, так как не на кого было оставить тяжело больную жену.

Всю дорогу маленькая Габи старалась не роптать, хотя ужасно устала и ноги гудели. Но она боялась, что отец рассердится и отошлёт её домой. Она любила маму, пусть та и спала большую часть дня. Но в моменты пробуждения между кашлем и припадками женщина узнавала девочку и ласково трепала её по волосам, обещая, что скоро поправится. Габи верила и ждала, ухаживая как могла в меру своих сил.

Город оказался шумным, людным и так испугал малышку, что она схватилась за подол одеяний отца и жалась к его ногам, как испуганный зверёк. Впрочем, мужчина будто совсем забыл про неё, быстрым шагом направляясь по одному ему известному адресу. Он явно нервничал и спешил, но Габи этого даже не замечала. Да и как мог понять переживания взрослого мужчины ребёнок?

А потом произошло то, чего маленькая Габриэла не могла понять и по сей день. Её продали за пакет трав. Продали за призрачную надежду. Она не сразу поняла почему отец просит её идти с этой страшной и пугающей женщиной от которой неприятно пахло чем-то сладковатым и тошнотворным. Не понимала как это может помочь больной маме. Но желание увидеть мать здоровой, обнять, прижаться к ней как раньше и почувствовать её прохладную ладонь на своей голове ласково гладящую, пропускающую пряди волос сквозь пальцы было таким всеобъемлющим, что она послушалась.

Но уже через пару часов она расплакалась от усталости, страха и непонимания. Ведь женщина уводила её все дальше и дальше от родных мест. Габи плакала навзрыд, как это умеют только маленькие дети, выплёскивая все свои эмоции. Она не могла остановиться и все просила тётю отвести её домой. Ведь там мама, которая должна поправиться…

Габриэла помнила тот момент до мельчайших подробностей. Женщина, которая была глуха к её просьбам резко обернулась скидывая с головы глубокий капюшон и смотря на девочку разноцветными глазами. Малышка так испугалась, что не попыталась сопротивляться. Да и не смогла бы она это сделать, движения Мориган были молниеносными. Схватив ребёнка за щеки она надавила, принуждая открыть рот и быстро сунула прямо в горло пучок размятой в пальцах травы. Продолжая удерживать лицо малышки она следила за тем, чтобы та не смогла выплюнуть.

Маленькая Габриэла так испугалась, что не могла пошевелиться. Слезы заливали и без того мокрое личико, но она распахнутыми глазами смотрела в лицо своей мучительнице не понимая что происходит. Горло горело огнём, в носу ужасно чесалось и сопли лились почти таким же потоком, как и влага из глаз. Кое-как получилось протолкнуть ту массу вязкой жижи с неприятно шершавыми кусками нечто и проглотить. Получилось не сразу и Габи чуть не вывернуло наизнанку от приступа кашля, но ей не позволили выплюнуть траву.

— Вон ручей, умойся, — ткнула женщина зелёным от сока растений пальцем в сторону. — Ещё раз устроишь истерику, лишишься жизни, — сказала она накидывая капюшон и не дожидаясь, следуя дальше по дорожке.

Габриэла как ошпаренная метнулась к небольшому ручью и не только умыла лицо, но и напилась, пытаясь избавиться от неприятного жжения и горького привкуса. Догоняя женщину она попыталась крикнуть чтобы та её подождала. Но из горла вырвался только тихий хрип. В тот момент маленькая девочка ещё не подозревала, что лишилась голоса на долгие месяцы, а повреждённые ядом связки так и не восстановятся в полной мере.