— Хочешь сказать, что личность и характер Юн Мэй воссозданы в полном соответствии с оригиналом?

— Да, именно так. От оригинальной Юн Мэй ее отличает только осознание своей вторичности. Она знает о том, что она только копия. Она видела данные с похорон первой Юн Мэй, видела как это отразилось на ее близких и на тебе в том числе. Но, как видишь, это не мешает ей быть самой собой и просто жить. В каком-то смысле, она даже больше ценит свою жизнь, потому что уже умирала.

Чжан Вея озадачили последние слова сына. Он и не предполагал, что виртуальная копия Юн Мэй знает о своей искусственной природе.

— Не думай об этом. Юн Мэй не расстраивает это знание. С ее точки зрения она реальна и этот мир реален. Все остальное для нее не важно. Ты ведь и сам не можешь отличить реальность от вымысла здесь, верно? А это значит, что не нужно и пытаться это делать. Для истинного разума безразлично, в пределах какой системы существовать, если в ней есть все необходимое для самого существования.

— Я вижу смысл в том, что ты говоришь. В некоторой степени я и сам задумывался о подобных вещах в своей жизни. Просто до сих пор не могу отойти от изумления, что подобные вещи стали возможны с развитием технологий. Во времена моей молодости это казалось бы настоящей фантастикой.

— Мир уже давно не тот, что ты знал в своей молодости, пап. Технологии по анализу и воспроизведению личности существуют уже очень давно. На их основе, кстати говоря, и делались все произведения с приставкой «Персо». Персофильмы, персомузыка, персоигры. Взять, например, персофильм. Миллионы твоих действий и запросов в гиперсети перерабатываются в персонализаторе, компилируется воедино и на выходе получается идеальный в твоем и только твоем представлении фильм, где играют твои любимые актеры, звучит твоя любимая музыка, используются твои любимые сценарные приемы, твои излюбленные драматические эффекты. Персонализатор, изучивший твои предпочтения вдоль и поперек, отлично знает, что заставляет тебя смеяться и плакать, сопереживать актерам и событиям, погрузиться полностью в происходящее. Просмотр фильма, созданного персонально для тебя одного, вызывает сильнейший отклик в твоей душе. Но на другого человека он не произведет подобного впечатления. Людям, знаешь ли, свои персоны всегда ближе, чем чужие.

— Да, я сталкивался с персофильмами. Помню, что на первых порах они меня поразили до глубины души. Фильмы, словно снятые по эскизам моего сознания, казались мне высшей формой искусства, — Чжан Вей вперил взгляд в воду и погрузился в воспоминания, — как сейчас помню, моим первым персофильмом стал фильм ужасов. Ничего примечательного на первый взгляд. История о маленьком мальчике, который остается дома один поздно вечером и ждет возвращения родителей. Родители обещали быстро вернуться, но их все нет и нет. Мальчик рисует в своем воображении жуткие картины смерти отца и матери. Он очень боится остаться без родителей. Тревожная музыка постепенно нарастает, а воображаемые беды становятся лишь сильнее. Он сжимает в руках подушку и никак не может успокоиться. Его охватывает паника. Каким-то образом, ему удается уснуть. Он погружается в тревожные прерывистые сны. Наконец, он слышит шевеление возле входной двери и бежит туда, чтобы встретить родителей, открывает быстрее дверь и встречается взглядом с полицейским. Тот переминается с ноги на ногу, в его взгляде читаются плохие новости. Мальчик понимает, что его полные ужаса сны стали реальностью. В этом фильме не было ни одного слова, сюжет был простейшим и подавался через эмоции на лице мальчика. Но эффект, что он на меня произвел, был ошеломляющим.

Чжан Вей передернул плечами. Он сильно сжал металлический поручень перед собой. Так сильны были нахлынувшие переживания. Когда эмоции утихли, он продолжил:

— Понимаю, это мало похоже на фильм ужасов и на фильм вообще. Скорее, на какие-то детские страхи, вытащенные из подсознания. Посмотри ты его, и тебе бы он показался скучным и бездарным. Но на меня он подействовал так сильно, что я всю ночь не мог уснуть. Ничего страшнее я в своей жизни не видел. И так было с каждым персофильмом, что я смотрел. Они пугали, веселили, заставляли грустить и верить в происходящее, как никакие другие фильмы никогда не смогли бы. Однако и с ними было что-то не так. В них, конечно, все было выверено вплоть до мелочей, придраться к чему-то было невозможно. Но меня никак не покидало ощущение обмана. Идеального ведь ничего не существует в мире. А персоизведения именно такими и были — идеальными. Вдобавок ко всему я не мог ни с кем поделиться своими эмоциями после просмотра так, чтобы меня поняли. Никто и не желал слушать про чужие персофильмы, все хотели только обсуждать свои. Исчезло то волшебное чувство единства, когда ты под впечатлением от только что просмотренного фильма рассказывал кому-то из своих знакомых об этом, а он смотрел на тебя, улыбался во все зубы и, ты чувствовал, что ваши переживания и мнения совпали на сто процентов. Персоизведения стали искусством эгоистов, которые никогда не разочаровывались после просмотра. А ведь разочарование — это важная часть личного опыта, неизменная составляющая личностного роста. Только совершая ошибки и натыкаясь на несовершенства этого мира, мы можем становиться лучше, расширять свой кругозор, совершенствовать чувство прекрасного. Поэтому я перестал смотреть персофильмы и слушать персомузыку. В мире, безусловно, есть множество произведений, которые не стоят потраченного времени, но тем ценнее становятся те редкие шедевры, которые тебя по-настоящему задевают. Их поиск и нахождение — вот что делает жизнь интереснее.

Тэнси понимающе кивал головой.

— Все верно, пап. Усилия и время, потраченные на поиск, вознаграждаются. Но я также могу понять, почему персоизведения стали так популярны. С тех пор, как машины научились считывать мысли и переводить их в зрительные и звуковые образы, творческий процесс стал простым, как никогда. Зазвучал мотив в голове, и вот он уже загружен в гиперсеть в виде законченной музыкальной композиции. Придумал идею для фильма, и вот он уже срежиссирован и проходит заключительный монтаж. Но в том-то и проблема. Количество фильмов, музыки, картин, игр, книг стало запредельным. Отыскать что-то толковое в бесконечных списках хлама стало практически невыполнимой задачей. Поэтому многие люди предпочли упростить себе задачу и получать удовольствие от того, что было создано специально для них.

— Хлама — это еще мягко сказано, — согласился с ним Чжан Вей, — Я мог часами пролистывать списки новых фильмов, а после расстраиваться, так и не найдя того, что показался бы мне достойным внимания. Большинство произведений просто копировали друг друга и не имели никакой оригинальной основы. Будь моя воля, я бы ограничил право людей творить и ввел бы жесткие критерии отбора творцов. Только прошедшие специальную художественную подготовку и подтвердившие свои выдающиеся способности получили бы право претворять в жизнь свои творческие порывы.

Тэнси только рассмеялся:

— Ты же знаешь, что в современном мире самовыражения такую идею никто не поддержал бы. Если не творчеством, то чем люди будут еще заниматься в свое свободное время? Это мы с тобой — редкие особи, которые готовы жизнь оставить на работе. Но все остальные часто работают не более двух часов в день. В жизни их образуется вакуум, который необходимо чем-то заполнить. Как нельзя кстати приходятся просмотр чужого творчества и создание своего. Кому-то хватает и первого, но многим нравится создавать собственные творения.