— Спасибо за завтрак, мой коханы, — она забылась от чувств и попрощалась на своем родном польском языке.

Шейх не придал этому значения, он был увлечен чтением своей утренней газеты и больше для него в мире ничего не существовало. Девушка подарила ему последний смачный поцелуй, оделась и вышла за дверь, напоследок блеснув голубыми глазами в дверном проеме. Она искренне любила шейха, и сердце ее наполнялось тоской при мысли о том, что целый месяц они проведут порознь.

Любовь эта была самой настоящей с физиологической точки зрения. При мысли о любимом человеке зрачки расширялись, пульс учащался, в организме вырабатывались в увеличенном объеме дофамин, серотонин, адреналин, норадреналин и фенилэтиламин — они отвечали за ощущение бабочек в животе. В добавок к ним шли вазопрессин и окситоцин, которые вызывали чувство привязанности и доверия к партнеру. Любовный коктейль был собран в идеальных пропорциях с точностью до одной сотой микрограмма. Мозговой клещ справился с этой задачей получше всякого купидона.

Шейх себя не ограничивал и не привязывал ни к кому любовью. Ни одну из своих наложниц он не любил. Получал удовольствие от совместного препровождения — да. Позволял себе открывать своим наложницам некоторые секреты и сокровенные мысли — возможно. Но любил — нет. Больше всех на свете он любил себя самого и чувство, которое он испытывал при мысли о том, что тридцать одна прекрасная женщина сходит по нему с ума.

Позавтракав и отложив газету в сторону, шейх сбросил с себя халат и отправился на клеточную реновацию. В специальной камере клетки его тела подвергались обстрелу заряженных атомов. Они выбивали все поврежденные участки и заменяли их, избавляя его тело от переработанных клеток, излишков свободных радикалов, уничтожали раковые клетки. Подобная процедура полностью останавливала процессы старения в организме, но требовала колоссальных вычислительных и энергетических ресурсов. Нагрузка на сеть возрастала многократно в те короткие минуты, что шейх тратил на обновление своих клеток.

По резким перепадам в напряжении, повторявшимся ежедневно, Женя с Шэнли и вычислили точное время, когда шейх занимался омоложением. Несколько месяцев каждый день один из них пробирался в аккумуляторную и делал заметки. В итоге они выяснили, что по вторникам и четвергам шейх пользовался реноватором с 10:20 до 10:25, а по всем остальным дням с 10:50 до 10:55.

Шейх зашел в освещенную камеру, система просканировала его тело и на экране высветились свежие физиометрические показатели: содержание макро и микроэлементов, точное количество поврежденных клеток, нуждающихся в обновлении, количество свободных радикалов, раковых клеток и иммунных тел, выступивших на борьбу с ними, и еще 200 параметров. Общее состояние его организма оценивалось на 94 балла из ста. Это были показатели тридцатилетнего, что для его почтенного возраста было хорошим результатом. Но для придирчивого шейха ни один балл кроме высшего не являлся удовлетворительным.

Когда сканирование было завершено, устройство обратилось к нему с вопросом, который был пережитком юридической системы человечества. Пока существовали суды и законы, ни одна процедура не могла начинаться без фактического согласия человека. Формальный вопрос звучал всегда одинаково:

— Желаете начать процедуру клеточной реновации?

— Начинай.

Цилиндрическая камера начала вращаться на сверхзвуковой скорости. Тело шейха охватило сильнейшее электромагнитное поле, он не мог пошевелить и пальцем. Разогнанные до световых скоростей частицы проникали через поле, врезались в клетки и выбивали из них все отклонившиеся от нормы элементы. Поле удерживало клетки в равновесии, препятствуя их распаду от столкновения с заряженными частицами.

Внезапно поле отключилось, и освещение в камере исчезло. Стенки камеры продожлили вращаться в полной темноте, продолжая обстреливать клетки шейха. Атомные связи в его организме разрывались, за секунду его тело получило мощную дозу облучения, запустился процесс клеточного апоптоза, шейх умирал. Его кожа в один момент покрылась многочисленными маслянистыми волдырями. В местах повышенного натяжения на локтях, коленях и подбородке она рвалась, обнажая белесые хрящи и кости. Зубы покидали воспалившиеся десна, слизистые оболочки высыхали, декальцинированные кости трескались, нейронные связи лопались. Все это происходило так стремительно, что мозг не успевал обрабатывать сигналы от клеток. В замешательстве он принимал все сигналы за боль и пытался хоть как-то погасить ее выработкой эндорфинов. Но было уже поздно. Распадающееся на отдельные кровавые лоскуты его тело обмерло и распласталось по свинцовому полу камеры. 10 секунд он был фактически мертв, пока не запустился принудительный процесс клеточного возобновления. К счастью для шейха, человеческая жизнь и ее сохранение всегда были в приоритете у медицинских устройств подобного класса. В его программу была заложена обязательная помощь умирающим, и ей не требовалось получать для этого никаких дополнительных разрешений. Реноватор восстановил организм шейха на основании результатов первого сканирования.

Шейх стоял в камере реноватора, на табло высвечивалась цифра 94. Часы показывали 9:48, что было странным, ему казалось, что секунду назад они показывали 9:42. Женский голос задал привычный вопрос:

— Желаете начать процедуру клеточной реновации?

— Начинай.

Реновация прошла успешно, шейх вышел из белого света камеры и вновь оказался в просторной спальне. Окно в ней не было. Их роль выполняли огромные мониторы сверхвысокого разрешения высотой в 3 метра от самого пола и до потолка. На них 24 часа в сутки транслировалось видео по выбору владельца. В то утро на огромных экранах можно было наблюдать восход солнца над горой Фудзи. Приглядевшись, можно было заметить небольшие стайки птиц, летавшие над ее склонами. Детализация картинки была просто потрясающей. При желании ее можно было растягивать и увеличивать бесконечно, пока картинка не упрется в скалистую породу самой горы. Но не это поражало больше всего. Стоя возле экранов можно было почувствовать дуновение горного воздуха и ощутить его ионизированный запах. И только осознание того что все это являлось технологичной подделкой останавливало от желания шагнуть прямо в изображение.

В дверь легонько постучались.

— Можешь заходить! — шейх громко ударил голосом по двери и приятно удивился молодому и сильному звучанию своего голоса.

Возможно, это работал на уровне самовнушения. Но каждый раз после прохождения реновации он ощущал себя моложе на несколько десятков лет, хотя программа по большому счету возвращала ее в предыдущий день. Вернуть былую молодость она не могла.

Дверь открылась и в нее легкой походкой зашла длинноволосая брюнетка с фигурой, напоминавшей идеальную восьмерку. Она сбросила с себя одежду и осталась в одном нижнем белье. Ее широкие бедра через тончайшую, охватом в 40 сантиметров, талию перетекали в пышные формы грудей, настоящее произведение генетического искусства.

Девушку звали Жизель. Она была генномодифицированным человеком В-класса, что означало частичное улучшение, не затрагивающее интеллект и мыслительные способности. Ее родители вложили 500000 долларов в усовершенствование ее генома, чтобы превратить ее в живую секс-куклу. В результате девушка получила идеальные пропорции с гиперболизированными половыми признаками, тонкими голенями, широкими бедрами и округлыми ягодицами, нежными маленькими ручками, слегка увеличенными глазами и губами, и маленьким носиком. И все это без единого хирургического вмешательства. От обычной девушки ее отличало отсутствие пары нижних ребер, благодаря чему удалось добиться небывалой в естественных условиях узости талии, и повышенное содержание коллагена в организме, из-за чего ее кожа длительное время сохраняла упругость в нужных местах. Были и те изменения, которые не были столь очевидными, но это уже технические подробности. Главное для шейха было то, что он загорался от одного взгляда на Жизель. Она стоила каждого из тех 25 миллионов долларов, которые он заплатил за нее ее родителям. Он часто думал, что даже выкупил ее очень удачно. Месяцем спустя после оплаты другой шейх предлагал ему за нее 40 миллионов долларов, но он отказался.