В оранжерее был настоящий тропический сад, и чего там только не росло: апельсины, мандарины, виноград, яблоки, груши, ананасы и арбузы, манго, маракуйя, бананы и киви. Овощей было поменьше: картофель, помидоры, баклажаны. Были там и ягоды: клубника, земляника, смородина, клюква и черника. Все они прошли генную подготовку и были приспособлены к жизни под землей лучше, чем люди.

Женя с Шэнли взяли две большие тележки и принялись заполнять их всем, что подворачивалось под руку. Нужно было набрать достаточно овощей и фруктов на 50 человек, не больше и не меньше. Кофе и овсянка всосались в кишечник, кофеин и сложные углеводы поступили в кровь, работа закипела. Они в буквальном смысле работали в поте лица, ультрафиолетовые лампы излучали много тепла. Белые галстуки пришлось спрятать под костюмы, чтобы не выпачкать их ненароком.

Шэнли стал обирать клубнику, складывая в небольшую корзину сочные спелые ягоды, чей вид возбуждал аппетит. Рука непроизвольно потянулась к одной ягоде из корзины и собиралась отправить ее прямо в рот. Стоило ему подумать об этом, как резкая боль размозжила его руку. Ощущение было такое, как будто по ней ударили молотком. Желудок все еще хотел получить заветную ягодку, но мозг отбросил в сторону все мысли об этом. Нежелание испытать боль оказалось сильнее.

— У нас проблема, — выкрикнул Женя с другого конца оранжереи.

— Что случилось?

— Помидоров всего 20 штук!

Шэнли оставил клубнику и подошел к Жене. Он сидел на корточках возле небольшой кучки помидоров с жалостливым видом.

— Вот посмотри.

Шэнли бегло пересчитал помидоры. И, правда, не больше 20.

— Ну ладно, 20 это ведь не ноль. В чем проблема?

— Ты не понимаешь. Шейх хочет, чтобы на 32 человека было 50 помидоров и не одним меньше.

— Постой, но там ведь будут не одни помидоры. Фруктов, овощей и ягод просто завались. Он что пересчитывать все будет и, если помидоров окажется меньше, закатит скандал?

Жук в мозгу счел выражение «закатит скандал» недостаточно сдержанным и напомнил о себе хлестким приступом боли в щеке. Точь-в-точь, как если бы Шэнли получил увесистую пощечину.

— Да, он на самом деле сможет так поступить. Опыт уже был.

— А что если мы нарежем помидоры на ломтики и используем их для украшения тостов? Он ведь не станет пересчитывать каждый кусочек и вычислять точное количество потраченных помидоров. Или станет? — Шэнли уже ни в чем не был уверен.

— Кто его знает, — ответил Женя и схватился за лоб. Мозговой клещ, стоящий на страже скверномыслия, не преминул наказать и его тоже.

— Тогда сделаем как я и сказал. Все будет в порядке. И вот еще что, ты там поглядывай за бокалом шейха получше и когда он будет пустеть сразу же наполняй его вином. Хорошо?

— Ты что-то задумал?

— Да так ничего особенно, просто хочу, чтобы шейх сбавил бдительность и расслабился в свой день рождения.

— Лады, я все сделаю.

Далее все прошло без происшествий, овощей и фруктов было в достатке. Вернувшись на кухню, они работали не покладая рук до самого обеда, пока все остальные подготавливали главный зал к проведению мероприятия. Его вычистили несколько раз, составили вместе столы, подготовили стулья, украсили праздничными лентами, подготовили небольшую сцену для музыкантов, расставили повсюду вазы с искусственными цветами. Повара тоже потрудились на славу и приготовили лучшие блюда из продуктов, что оказались под рукой. Не раз, не два и не три они платили болью за желание положить кусочек себе в рот, но боль побеждала. В конце концов, их тела смирялись и прекращали требовать еды.

В 3 часа дня шейх вошел в зал первый и осмотрелся. Его вид излучал враждебность, а хмурые брови говорили об остром желании кого-нибудь отругать. Но не найдя к чему придраться лицо его разгладилось, а в глазах появился намек на человечность. Он подозвал к себе Евгения, который был не то что бы его любимчиком, просто меньше остальных его раздражал.

— Все готово?

— Да, господин Аль Тани.

— Тогда музыканты пусть остаются. Все остальные пусть дежурят на кухне и раз в час забирают грязную посуду и подают новые блюда. Горячее подавайте не раньше 8 вечера. Можешь идти.

Евгений присоединился к остальным на кухне. Тем временем, тот самый зал, где Шэнли однажды подставил свою руку для маленького паразита, наполнялся женскими голосами. Весь гарем шейха нарядился в праздничные наряды, отличавшиеся смелостью дизайнерской мысли. Короткие платья, юбки и шортики прикрывали только самые интимные места своих хозяек. С таким количеством полуобнаженных девушек праздник становился похожим на вечеринку в доме Плэйбоя.

Шэнли вообще удивляло, почему девушки, которые приняли ислам, позволяли себе одеваться подобным образом и почему шейх никак не препятствовал этому. Евгений, который вник в психологию шейха достаточно глубоко, объяснял это тем, что ислам запрещал обнажаться перед посторонними мужчинами. С точки зрения шейха в Мекке не было посторонних мужчин: слуг он за мужчин не считал. Шэнли удовлетворился таким объяснением и еще сильнее захотел отыскать планшет в спальне шейха.

Через час они выстроились в колонну, чтобы войти в зал и, как можно скорее, обслужить 32 гостя. В каждой руке у каждого было по подносу с закусками. В черных рабочих комбинезонах с белыми галстуками они лишь отдаленно напоминали официантов. Для шейха, который не смотрел в сторону слуги больше половины секунды этого было достаточно — его периферийное зрение воспринимало слуг, как официантов.

Ребята действовали с ловкостью профессиональных кельнеров. Новые блюда отправлялись на столы, грязные тарелки переправлялись на подносы. Шэнли, сосредоточенный на деле, занимался посудой, пока в его нос не проник дивный запах парфюма одной из девушек. Миниатюрная брюнетка с прической в стиле Клеопатры сидела к нему полуоборотом. В чертах ее лица он сразу же узнал китаянку. Она весело общалась со своими подружками и много улыбалась ровными белыми зубами, но во взгляде ее ощущалась какая-то отстраненность. Он остановил на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. Легкий укол в мозге выступил первым предупреждением, но прежде чем он отвел глаза в сторону, девушка повернула к нему свое лицо и посмотрела на него безучастно. Девушка определенно была очень красивой, возможно, самой красивой китаянкой, которую он видел в своей жизни, но он не испытал абсолютно ничего, встретившись с ней взглядами. И судя по тому, как китаянка просветила его взглядом насквозь, будто стеклянное изваяние, для нее этот опыт тоже не стал выдающимся.