Стефи кинула взгляд в направлении Квентина, чтобы увидеть его сердитое выражение.

— Когда-то это было огромное поместье площадью двенадцать квадратных километров, — начал рассказывать Бобби, ведя ее по колоссальных размеров залу с черно-белым мраморным полом и большой лестницей, поднимающейся на второй этаж. — Пять лет назад мы с отцом спасли его от полного разрушения. Бездомные жгли здесь костры, стекол не было, на крыше было больше гнезд, чем черепицы. Отцу нравится дом с участком, да и мне надоело жить в тесной квартире, поэтому мы и…

— Остальное, как говорится, принадлежит истории, — перебила Стефи, с восхищением осматривая ванную комнату с огромной мраморной ванной. — Кто занимался отделкой?

— Отец и я. Мы перерыли кучу исторических книг, бегали по антикварным магазинам в поисках то того, то другого. Просмотрели много экспозиций. — Бобби открыл дверь кабинета. — Собрали некоторую старинную мебель.

Стефания ни на минуту не сомневалась, что эта комната принадлежит Квентину. Она походила на него: дерзкая и вызывающая. Большой письменный стол с кожаным верхом, старинные полки, заставленные антикварными книгами в золотистых переплетах.

Резная дверь вела в спальню с решетчатыми окнами, задрапированными тяжелыми шторами. Стены оклеены шелковыми обоями, настенные канделябры отбрасывали мягкий свет на полированный паркетный пол, застеленный восточным ковром. Здесь царило смешение эпох, выражавшееся в большом разнообразии современной и старинной мебели.

— То, что вы сделали, просто замечательно, — одобрила Стефания. Следуя за Бобби, она прошла в просторную комнату, которая, вероятно, и была центром семейной жизни. В большущем камине потрескивал огонь. — Ты играешь? — спросила Стефи, кивая в сторону рояля.

— Мы с отцом берем уроки музыки, — усмехнулся Бобби. — Но, откровенно говоря, мне больше нравится слушать, чем наигрывать бесконечные октавы.

Стефания по-матерински взглянула на него.

— Я думаю, что ты по-настоящему сможешь оценить музыку, когда узнаешь, как она делается. Самые радостные чувства рождаются из эмоций, а эмоции идут отсюда, — она легонько постучала его по карману на груди.

— А вы… вы играете? — его взгляд так и замер на ее женственной руке.

— Да. На пианино, ударных и гитаре. — Она задумчиво улыбнулась. — Моей первой кроваткой был большой басовый барабан, — призналась она. — Моя мама пела в хоре, а отец играл на саксофоне в джаз-банде. Мы жили, как цыгане, переезжая из города в город. Музыка всегда окружала меня. Я не представляю себя вне музыки.

— У вас такая… — он подыскивал нужное слово, — интересная жизнь.

Стефи испытала неловкость от этих попыток обожания. Кашлянув, она заговорила более профессиональным тоном:

— Бобби, ты не справляешься со своими обязанностями гида. — И, подтолкнув его локтем, заставила двигаться дальше.

Столовая блестела зеркалами, украшавшими стены, и огромной люстрой, состоящей, казалось, из водопадов струящегося света. Банкетный стол был украшен скульптурной композицией и заставлен разными блюдами.

— Кухня самая что ни на есть современная, вплоть до микроволновой печи. — Проведя рукой по волосам, он добавил: — Я думаю, она не стоит вашего внимания. — Чертя носком ботинка по ковру, он глубоко вздохнул и осторожно взял ее за запястье. — Давайте поднимемся по лестнице на второй этаж.

— Хм, я прямо не знаю… — Кашлянув, она замялась. Стефи почувствовала, что не может больше изображать из себя чопорную даму. — Не стоит ли нам вернуться к гостям? Звонок постоянно наигрывает мелодию, и отец, должно быть, ожидает твоей помощи. — Она с улыбкой освободила руку.

— С ним все в порядке. Он любит играть роль хозяина. — Не обращая внимания на протесты, Бобби снова взял ее за руку и по деревянной лестнице повел наверх. — Со второго этажа открывается прекрасный вид на большой зал. В этом году на Рождество мы ставили шестиметровую елку.

Несколькими секундами позднее она поняла, что он был абсолютно прав. Зрелище было потрясающим. Освещенный свечами, камином и обставленный старинной мебелью, зал предстал во всем великолепии.

Облокотившись на деревянные перила, Стефания заметила среди гостей много и своих знакомых: тут мелькали и местные политики, и дельцы индустрии развлечений.

«Как странно, что мы с Квентином Уардом прежде не встречались», — подумала она. Отыскав его среди толпы, к своему удивлению, обнаружила, что и он внимательно смотрит на нее, только в его взгляде не было приветливости.

— Наши спальни располагаются в этом крыле. Моя совсем рядом, а отцовская чуть дальше, — голос Бобби прервал ее размышления.

Она посмотрела на его ладонь, накрывшую ее руку.

— Я слишком стара для подобных авантюр, — сухо заметила Стефи и увидела, как он непонимающе моргнул.