Его руки дрожат, на лбу проступает пот и он только тихо говорит «еще», когда нужно усилить поток. От волнения и нетерпения я дергаю ногой, пиная дрова у камина.

Чужое плетение поддается с трудом, стремясь обратно и это выглядит, словно липкую сахарную вату пытаются отодрать от кожи. Но дело идет и я начинаю радоваться.

Рано. Только я отправляю паранойю на заслуженный отдых, тут же все летит к демонам в зад. Плетение вспыхивает, отец вздрагивает и оседает, а чужая сила набрасывается на Олега.

— Стой! В сторону! — ору я, бросаясь к другу и отбрасывая его, но уже поздно.

В порыве я призываю силу, бросаю ее поперек подпитывающего потока, отрезая его. Потому что вижу, как мерзкая паутина, опутав целителя, бросается к друзьям. Олег пронзительно кричит и замолкает, рухнув на пол.

Я пытаюсь натравить голодные символы ифритов, но тут же отзываю, понимая, что они сожрут все, не разделяя. Хватаю целителя и трясу его за плечи. Голова дергается, болтаясь, но слышу стон.

Хтонь, живой! Опять ору, пинаю полено и оно улетает в окно, которое со звоном разлетается. Тут же во входную дверь влетает один из охраняющих нас северян и посылаю его от души и надолго. Куда тут отправляют? К Хель.

Выбесившись, возвращаюсь к Олегу. Парень уже приходит в себя, хватается за голову и морщится, озираясь.

— Ты как? — спрашиваю я друга и он переводит на меня мутный взгляд.

— Мне как-то нехорошо, — Олег хмурится. — А ты кто?

— Вот теперь точно п…ц, — хихикает Володя и мы все смотрим на очнувшегося прорицателя.

— Вот спасибо, а то я не понял! — я опять бешусь.

Так, спокойно. Все не так и плохо.

Сука, все хуже, чем плохо. Я отлично вижу ту же дрянь, что и на родителях, оплетающую Олега. И он бледнеет прямо на глазах, словно она кровь из него высасывает. Такое чувство, что мы ее только разозлили.

— Ааааааа! — на мой бешеный ор опять прибегает охрана.

Все, я готов убивать. Понять бы еще, кого именно. Есть только один вариант и только один человек, который может разобраться с этой хренью. И надо было идти сразу к ней.

— Я за помощью, — бросаю я уже на бегу.

На крыльце меня пытается остановить охранник и просто сшибаю его с ног плечом. Второй бросается наперерез, выхватываю кинжал, уже слабо соображая, что делаю.

Останавливаюсь в последний момент, увидев расширившиеся глаза. Лезвие замирает на шее, под ним проступает капля крови. Северянин отступает назад и поднимает руки.

А я бегу, больше ни на кого не обращая внимания. Мимо заборов, спотыкаясь и рявкая на лающих собак. Поздно спохватываюсь, понимая, что даже не оделся. Разгоряченное тело обдувает морозом, но он лишь придает сил.

Хтонь, ну не могла бабка поближе жить! На тропинке в лесу я все же подскальзываюсь и проезжаюсь задницей, собирая сучки и шишки. На поляну перед домом выскакиваю взмыленным, запыхавшимся и окончательно злым.

Шикаю на воронов, так и сидящих на ветвях. Они взмывают в темнеющее небо, закрывая его огромными крыльями. Птицы орут на меня, хрипло каркая, а я ору на них.

Так меня и застает сейдкона, вышедшая на поднятый шум.

— Ты чего тут устроил, белоголовый? — рявкает она и от ее голоса я немного прихожу в себя.

Я подбегаю к крыльцу и Тира шарахается. А я понимаю, что так и держу в руке окровавленный кинжал. Спешу убрать его, обтерев о штанину.

— Тьфу ты, я уж думала, что и ты меня решил прибить, — в ее глазах неподдельный страх.

Хтонь, пришел за помощью, а сам перепугал старушку. Я пытаюсь одновременно и отдышаться и начать говорить, поэтому только кашляю, набирая полные легкие ледяного воздуха.

— Помощь, — хриплю через кашель. — Мне нужна ваша помощь.

Сейдкона подозрительно смотрит и подходит, хлопая меня по спине.

— Эээ, спасибо, — от неожиданности я тут же перестаю задыхаться.

— И стоило ради этого бежать сюда? — она делает шаг назад, смотря на меня уже как на опасного сумасшедшего.

— Да нет, не эта. Беда там, — машу я в лес. — Мои друзья в беде. Похоже на них что-то повесил Свейн, дрянь какую-то вашу. Ой, извините. Наш целитель попробовал снять ее и сам того, подцепил.

Я путаюсь в словах окончательно, моля богов, чтобы старушка поняла из моей сумбурной речи, в чем суть. Сейдкона с опаской приближается и принюхивается. Закрывает глаза, что-то бормоча, водит передо мной руками.

Замечаю, что на ее ладонях проступают руны. Жуткий рисунок пылает мрачной силой. Я же просто стараюсь восстановить дыхание и собрать мысли в кучку.

— Уважаемая…

— Беда, — распахивает она глаза и они сверкают голубым светом. — Совсем беда, белоголовый. Боюсь, ты опоздал…