— Все по закону. Скорее всего, ее отвезут к лекарям, в ее жила больше яда ангульских змей, чем собственной крови. Я крайне удивлен, что она до сих пор дышит.

— Я хочу убедиться, что она не вернутся в академию.

Кэссер криво усмехнулся. А ведь, когда они встретили иномирянку на земле, она казалась просто белым зайчиком, а теперь — голову противницы ей подавай. Но кто он, что противиться чужому падению?

Дроу потянулся к шкафу, открыл тайную дверцу и протянул девушке завернутую в бархатную тряпицу вещь.

— Отдай это волкам, скажи, что добыла древний лечебный артефакт. Он любого поставит на ноги. Они, несомненно, попробуют применить его на фейри.

— А что это?

— Я же сказал: лечебный артефакт. Правда, сейчас он не работает. Нужно зарядить.

— Тогда зачем его отдавать и почему обязательно волкам?

— Волки преданные, но тупые и никогда не заподозрят подвоха. Этот артефакт когда-то украли из сокровищницы самой правительницы дроу. Его ищут. А если найдут в руках одной знакомой нам фейри, то не сносить ей головы.

Эльвира понятливо кивнула и, помедлив немного, поднялась на ноги.

— Спасибо, что ты всегда со мной.

Дроу неопределённо махнул рукой. Девушка неуверенно подошла и робко поцеловала его в щеку. Марсаловые глаза остались такими же холодными, но губы растянулись в улыбке.

— Поспеши, времени не так уж много. Потом побеседуем.

– --------

Большая просьба: пишите комментарии, ваши мысли — это сильно мотивирует дальнейшее написание глав. Всем спасибо!

Глава 24.

Лечебница, в которую привезли фейри, располагалась неподалеку от стен академии. Сквозь густую крону деревьев, можно легко рассмотреть черепичную крышу и услышать колокол, возвещающий о начале занятий. Внештатная ситуация вызывала у администрации больницы вежливое недоумение, но природная эльфийская тактичность не позволяла вдаваться в подробные расспросы. А ведь надави они, узнали б много интересного. Впервые студента лечили вне стен академии. А все потому, что лучшие из лучших, что работали в академии, наотрез отказались принимать в свои пенаты темную, ссылаясь на ее физиологических особенности. Дескать, медицина тут бессильна.

Лекари городской лечебницы оказались не столь категоричны и обеспечили девушке покой, отдельную, залитую светом комнату и стабилизацию магии под энергетическим куполом. Последнее было крайне важно, так как из-за яда живого оружия дроу, магия фейри скапливалась в пространственных карманах и непроизвольно прорывалась в виде стихийных взрывов, иногда крайне опасных для окружающих. Несомненно, маститые маги кафедры целительства знали об этой небольшой особенности и не пожелали вводить альма-матер в дополнительные расходы.

Минуло несколько тягучих дней, а фейри все не приходила в себя. Выглядела она крайне плохо. Пергаментная кожа, проступивший около глаз черно-синий рисунок вен, распухший язык. На губах пузырилась ядовитая пена, из груди вырывались хрипы и клокотанье. Было видно, что каждый вздох дается ей с невероятным трудом.

На встревоженные расспросы, эльфы лишь пожимали плечами.

— Или организм адаптируется под яд или погибнет. Второе маловероятно, темные имеют сильный иммунитет против ядов.

— Это ужасно! — Простонал один из волков, закрывая лицо руками. Староста только грустно похлопал его по плечу. Эскулап вдруг тонко улыбнулся.

— Отчего же. Если ваша темная захочет в будущем провести еще один убийственный марафон, то яд ангульских змей будет ей нипочем. Да и насколько я помню физиологию фейри, вскоре сможет и сама воспроизводить этот яд.

— Главное, чтобы выжила. Больше мы не позволим ей геройствовать в одиночку. — Процедил сквозь зубы дроу. Он сидел на низком табурете около круглой, плетеной кровати и как зомби-маятник раскачивался из стороны в сторону. Его бледное, осунувшееся лицо мало чем отличалось от лица пациентки.

— Если не умерла в первые двадцать четыре часа, надежда есть. А Вам стоит отдохнуть. Сейчас поможет только время.

Лекарь многозначительно посмотрел на старосту и эльф понимающе кивнул. Самостоятельно оторвать дроу от темной не представлялось возможным, значит, придется вызывать тяжелую артиллерию.

Снедаемый чувством вины, Масгир не отходил от фейри ни на шаг. Бледный и осунувшийся, он то и дело промокал ей губы салфеткой и менял холодный компресс на лбу; мягко удерживал руки во время приступов, не позволяя разрывать когтями одеяло, одежду и самое себя.