— В борьбе против самого себя твой заклятый враг — это твой самый лучший друг.

Ворота приоткрылись, и из них вышел седой крепкий мужчина с оружием наготове, направленным на меня. За моей спиной уже толкались, потирая глаза, заспанные детские фигурки в слишком легкой для холодной ночи одежде. Они испуганно жались друг другу и ко мне, и знакомый тонкий голос Адонсии начал задавать вопросы о том, где мы.

— Иди. — Николас поторопил меня из машины, и я помогла детям взяться за руки и, ободрив, направилась навстречу стрелку с прибором ночного видения на голове.

— Не стреляйте, я человек! Здесь дети! Им нужна ваша помощь! — Прокричала я.

— Кто вы и что вам, черт побери, здесь нужно посреди ночи?

Он выключил прибор на голове, когда я поравнялась с высокой сосной в десяти метрах от него. Внутри все кричало, что ситуация крайне опасная для жизни, и мне не поможет даже скажи я, что я из комитета. Сверху что-то щелкнуло, и я зажмурилась, когда с ворот на нас рухнул ослепительный луч прожектора. Мужчина опустил оружие и осмотрел нашу странную группу, кинув взгляд на неподвижный автомобиль, так и не заглушивший двигатель.

— Это дети с виллы Лопе. — Мой голос звучал неровно, зубы начали постукивать от волнения.

На его лице отразилась смесь удивления и радости, в которую он не смеет поверить. Выловив взглядом из группы лопоухого пацана, он стянул перчатку и ласково провел рукой по детской заспанной щеке.

Отодвинув ружье за спину, мужчина встал на колени и, поравнявшись глазами с напуганными детьми широко развел руки, кинувшись обнимать и гладить одного за другим, всматриваясь в их лица и трогая их руки и хрупкие шеи.

— Хелена! Сюда! — Крикнул он со слезами на глазах. За частоколом раздались торопливые шаги нескольких человек. Во дворе за забором включилось еще несколько прожекторов. Лагерь в лесу окончательно ожил, и его обитатели направлялись к воротам. — Храни вас Господь. Как вам это удалось? Проходите скорее.

Он подтолкнул детей ко входу, из которого выбежала еще не старая, но уже седая, весьма миловидная женщина с револьвером.

— Эти люди привезли наших детей. Скорее заезжайте. Анхелика, открывай ворота! — Мужчина махнул мне заходить и поторопил детей, ласково похлопывая их по плечам.

— Нет. — Остановилась я. Навстречу мне из ворот уже показались вооруженные люди. У нескольких из них я заметила лоснящиеся иссиня-черные автоматы, разработанные комитетом для убийства вампиров. — Позаботьтесь о детях и будьте настороже. Я не могу сказать больше, но теперь вампиров стоит опасаться и днем и ночью. Берегите себя.

Я развернулась и торопливо села в машину. Водитель быстро сдал назад. Видя, как удаляется маленькая головка Адонсии, и мужчина с ружьем непонимающе смотрит нам вслед, на мои глаза навернулись слезы.

— Это были охотники на вампиров?

— Да.

— Это их дети?

— Да.

— Восемь из семнадцати. — Горько сказала я сквозь комок в горле. Николас ничего не ответил, но ответ был и не нужен. Машина неслась сквозь лес на предельной скорости в сторону Сантьяго, в аэропорт.

Погруженный в безрадостные мысли, Нико хмуро взял мою руку и надел на мизинец маленькое колечко, скрученное из проволоки. Адонсия носила такое. Наверное, она забудет его и меня. Вырастет и не будет знать, откуда взялось это дурацкое плетёное кольцо. Станет взрослой красивой девушкой, пойдет в университет. Или будет убивать вампиров. И однажды встретит Нико.

Остаток пути мы ехали молча, пока не показались огни аэропорта. Я легко узнала этот самолет, и мои печальные мысли сменились предвкушением того, как, я скоро вернусь домой, оставив этот жуткий континент с его исковерканной судьбой в своих кошмарах.

Поднявшись на борт, я снова воскресила в памяти события позапрошлой ночи. На полу, где меня разрывали на куски меньше 48 часов назад, не было ни кровинки. Чистый ковер. Даже ворс после пылесоса с легким ароматом пятновыводителя.

Искать свою новую куртку и брюки было бесполезно. Они наверняка покоятся, где-то на дне мусорного пакета с кровавыми тряпками на свалке у аэропорта. Никто же не думал тогда, что меня повезут назад. Интересно, какая участь ждала бы меня, если бы я оказалась обычным человеком, а не владельцем пропуска в здание комитета. А, ну да. Я совсем забыла о том, что я все еще пища. Вероятно, я так или иначе попала бы на самолет, чтобы команда латиноамериканских Мстителей не пропустила обед по расписанию.