Мои глаза округлились, а Энгус впился взглядом в мой живот.

— Два сердца! — Закричал Энгус, повиснув на цепях. — Все получилось! Вы идиоты! Все вы, кто пил ее кровь! Я знал!

Я сделала шаг назад и оказалась в руках Жана.

— Спокойно, скандал мы предполагали. — Шепнул он, отступая к двери, из которой вывели Энгуса. Толпа роптала, и нас начали окружать, желающие услышать сердцебиение.

— У нее ребенок вампирской крови? — встрепенулся Лиам. — Вы понимаете, какое это важное событие для всего мирового сообщества?

— Тишина в зале суда! — Громогласно объявил судья Голец. Ему похоже все равно было, какой крови ребенок. — Энгус, ты признаешь, что забрал чистоту крови этого донора?

— Это сделал я! У меня получилось то, что вы пытались создать тысячелетия! Я создал жизнь! — Энгус кричал, брызжа слюной, хватая рукой воздух, сотрясая цепи, силясь схватить меня.

— Суд признает тебя виновным в краже имущества и чужого человека. И приговаривает к двум стам годам заключения в темнице духа.

Раздался глухой удар молотка, и толпа хлынула на меня. Влекомая Жаном, еле перебирая ногами на каблуках и ничего не понимая, я бежала по коридору через заднюю дверь.

Вот заведенная машина, мне открывают двери на заднее сиденье, за рулем Олав, буравит глазами. Жан возвращается, утихомирить и отогнать толпу. Из здания вылетает Кармайкл, но оборачивается и остается стоять, сжимая кулаки в нетерпении. За ним из двери вырывается Лиам.

— Садись, скорее! — кричит Олав. Но я оглядываюсь. Лиам уже подлетает к Леонарду.

— Кто ты? — внезапно кидается он на Кармайкла. — Я знал Леонарда Кармайкла, он был моим жандармом, ты не он!

— Не он. Ты обратил меня и убил мою Элоизу. Теперь посмотри на меня. Я обещал тебе однажды, это будет последнее, что ты увидишь. — В руках Кармайкла что-то блестит, когда Олав срывается из машины и подлетает ко мне. Свист. Голова Лиама катится на мерзлую землю, марая грязью широко раскрытые от удивления глаза.

— Идем, — бережно разворачивает меня Олав, — садись в машину. Нам нужно ехать.

— Но… он… — лепечу я, усаживаясь назад. Олав садится, и мы срываемся в аэропорт, оставив Леонарда над трупом, а Жана и Алека в беснующейся толпе. Оглядываясь, я вижу как мимо распростертого в крови тела с задравшимся английским плащом, выводят полоумного, обессиленного Энгуса. Его ведут через двор к деревянному ящику, но остальное скрывается от моих глаз за поворотом на трассу.

— Леонард… — хочу заговорить я, но голос дрожит.

— Руди. Его звали Рудольф. Все кончено. Мы едем домой.

Олав, так бережно обнимавший меня, когда мы садились в самолет и взлетали, скрывался от меня весь полет в кабине пилота. Я переоделась в удобную одежду и перекусила, воспользовавшись одиночеством, чтобы привести в порядок свои мысли.

Рудольф Дантес. Это имя я часто вспоминала. Именно его мемуары я по странной случайности вытащила с полки в библиотеке поместья Кармайкла. Выходит, он выжил и спустя столько лет сумел отомстить за свою возлюбленную.

Я вспоминала, как странно он себя вел, когда я упомянула мемуары Рудольфа Дантеса за столом с владыкой и его братом. Он лгал. И на соборе сбежал из шатра не со мной поговорить. А боялся, что Лиам его узнает, если заявится раньше других.

Мне пришло в голову, что и собор ему нужен был лишь для встречи с Лиамом, он ведь и не собирался становиться владыкой. Он ехал с оружием для встречи с врагом. Все обернулось иначе.

Пытался он спасти жизни, и мою в том числе, или делал это в угоду собственному хладнокровному плану, мне было все равно. Я надеялась, что суд не будет к нему слишком строг, ведь, как оказалось, и в нашем и в их мире законы могут защищать ястреба, но карать ягнёнка.

Теперь я все воспринимала спокойнее, ведь в моем животе билось второе сердечко. Маленький комочек жизни, пробивающий себе дорогу, несмотря на пытки, которым подвергается его дом. Удивительно, что врачи в больнице ничего не сказали мне об этом, но так подумать, они и не могли знать, ведь я не делала узи, мне лишь удалили, пробитую палкой почку, зашили отпустили. А секрет выздоровления оказался прост — кровь с вирусом вампиризма.

Какая же я была дура, а еще гадала, как Олав получил лекарство.

Ведь я сама лекарство. А он пил мою кровь в тот первый раз, пусть и немного. Клетки усиленного вируса, покрытые моей плазмой попали ко мне в рану с кровью Аргия в том лагере. Он ел меня, а зараженные ели его. Не удивительно, что в больнице все ожидали от меня светобоязни. И частицы с вирусом действительно были, но после возвращения домой, я неделю пила железо, да и не чувствовала я ничего, ведь здоровый иммунитет не станет уничтожать то, что выглядит как плазма его крови. Я принесла усиленный вирус в себе. И с кровью после первого секса передала его Олаву.