— Ты позволишь?

— Уходи.

— В доме одна действующая душевая.

— Мне все равно.

Чувствую спиной его взгляд, жду подвоха, что начнет трогать или приставать.

— Я не буду. Больше не буду, пока сама не захочешь.

— Как я могу хотеть после такого? Ты сумасшедший?

— Есть немного. Если стесняешься, можешь не смотреть, я сам отвернусь.

Сафин правда не пристает, не трогает, он отвернулся, не спеша намыливает голову гелем для душа, пена стекает по спине. На ней большая татуировка: ангел с распростертыми крыльями, смотрящий в небо. Широкие плечи, упругие ягодицы, накачанные, широко расставленные ноги. Данил ни разу не повернулся, я немного расслабилась, а когда закончил, просто вышел.

— Через полчаса едем в город, не задерживайся.

— Зачем?

— С сестренкой твоей пришло время поговорить и в одно место заехать.

— Ты отпустишь меня?

Прислушиваюсь, но ответа мне так и не дали. Странно все, не могу понять, что его связывает с Мариной и ее мужем, но лучше размышлять об этом, чем о том, что произошло. Они всегда ведут себя прилично, в их доме не бывает гостей похожих на Сафина. Я, конечно, слышу иногда, как они ругаются, последние несколько месяцев практически каждый день. Слава даже может оскорбить Марину при мне, повысить голос, а она потом плачет. Но я не лезу с расспросами советами в их семью, мама говорила, что этого никогда не нужно делать.

Водка была не лишняя, так бы я совсем сошла с ума. Он что-то еще говорил, что покажет мне, как убивать точным ударом в сердце, совсем ненормальный, я никогда так не смогу поступить.

Кое-как помылась мужским гелем, выйдя из душа, обнаружила новое полотенце, свои сложенные вещи и маленький ключ от наручников, что лежал сверху.

— Нет, это ты послушай меня, сука, я не отступлю, я уничтожу тебя, как это сделал ты со мной. И у меня для этого есть достаточно сил, средств и связей. От твоей сраной империи не останется камня на камне.

Вздрагиваю от голоса, что раздается из приоткрытой двери. Злой, требовательный. Этот человек, то пугает, то шутит, в глазах пляшут черти, то злой как сам черт.

Интересно, за что он отсидел семь лет?

Слишком солнечно. Надев очки, стараюсь смотреть на дорогу, а не на мою спутницу, сидящую рядом. Она настоящая крошка, такая маленькая, хрупкая, но меня от нее реально, по-взрослому так вело вчера. Штормило от дикого желания до ненависти самому к себе.

Влада смотрит вперед, волосы распущены, их развевает ветер из открытого окна, немного бледная. Губы на фоне светлой кожи слишком яркие, она их периодически кусает и облизывает, а я давлю на газ и сжимаю руль.

Едем в город, надеюсь, она там не выбежит и не начнет орать во весь голос, что ее похитили, убивают и насилуют? Я ведь могу и не договориться с ней, со своей совестью это не получается. И Мальцев с превеликой радостью припаяет к моей сто пятой еще сто семнадцатую статью.

— Можно попросить не ехать так быстро?

— Что?

— Не надо так быстро ехать, я не спешу на тот свет, в отличие от тебя.

А крошка-то — колкая штучка. Сверкнула ледяными глазами, затянула потуже ремень безопасности, а я послушно сбавил скорость.

— Тебе сколько лет?

— Какое это имеет значение? Когда ты совал в меня свой… свой…

— Член.

Фыркнула, поджала губы, ну, после такого взгляда я должен лежать под той березой без башки.

— Меня спросят, а я не знаю.

— Где спросят? В тюрьме?

— В ЗАГСе.

— В каком еще ЗАГСе?

— В каком распишут, адрес точно пока не могу сказать.

Тишина. Думает крошка. Пусть думает, хоть тихо будет.

Закуриваю, делаю глубокую затяжку. Эта маленькая заноза запретила курить в доме, говоря о том, что пассивное курение приводит к раку. А сейчас плевать, пусть выносит мозг, зато я буду получать удовольствие.

Со всей этой суетой, моей неспособностью удержать члена в штанах, опрометчивым поступком и попыткой его загладить, потому что исправить уже ничего нельзя, я забываю основную свою миссию. Влада отвлекает, окунает в мирную жизнь с ее заботами.

— Ты болен?

— Не знаю, надо пройти обследование, на зоне доктора так себе, могли лишь помазать зеленкой царапину.

— На зоне?

— Крошка, слушай, ты начинаешь выводить меня. Зачем переспрашивать то, что я сказал?

— Останови машину.

— Нет.

— Останови, я сказала! Я выйду и пойду домой, я не могу больше видеть тебя. И не намерена терпеть такое пренебрежительное отношение.

Началось.

Врубаю музыку на всю, педаль газа в пол, выкидываю сигарету в окно. В груди все клокочет от бесов, трасса полупустая, лихо обгоняя одну машину за другой, выезжая на встречную полосу. Девушка бьет по плечу, что-то кричит, во мне кипит адреналин, дикий стал после зоны пиздец, раньше не был таким.