— Данил, стой! Машина!

Вместо того, чтоб тормозить, давлю педаль в пол, проскакиваю на скорости светофор, лавируя между КАМАЗом и ПАЗиком. Задумался, словно откинуло в прошлое.

— Тебе осталось угробить нас! Чтоб отскребали с асфальта? Ты этого хочешь?

Торможу на обочине, самого потряхивает, Влада бьет кулаками по плечу, кричит, выплескивая эмоции. Хватаю ее, прижимаю к себе, испугался, вот сейчас реально испугался. На зоне такого не было, за жизнь свою не боялся, как за эту девочку сейчас, что могу угробить.

Что-то дрогнуло внутри, в груди, кольнуло в сердце.

— Все, крошка, не бойся, хорошо все, хорошо, успокойся, — продолжаю прижимать ее к себе, девушка утихает, но чувствую, как ее трясет, глажу по спине. Во мне нет и намека на похоть, лишь желание защитить и успокоить.

Что-то слишком много на сегодня эмоций.

— Ты отпустишь меня?

— Куда?

— Домой, я хочу домой, туда, где жила с мамой.

— Не могу.

— Это из-за Славы и Марины, ты ей так мстишь? Все еще любишь ее?

Глупая какая, разве можно любить того, кто предал?

Теперь смотрит в глаза, такая трогательная, совсем молоденькая, снова щемит в груди, стираю пальцами слезы.

— Я такой страшный?

— Ты опасный, очень.

— Думаешь, я снова трону тебя и сделаю больно?

— Я не уверена.

Когда я успел стать подонком? За те семь лет, что сидел, наверное. Но лучше пусть думают, что я такой, и боятся, чем ждать ножа в спину.

Не отвечаю, завожу мотор, смотрю вперед, надо навестить пару знакомых, тех, что помню по былым временам, но не уверен сейчас в их надежности. А значит, придется действовать самому, но Маринка все еще может пригодиться.

— Сейчас поговоришь с сестренкой, скажешь, чтоб собрала твои вещи, что там у тебя еще, что ты переезжаешь в дом мужа. Мы через пару часов приедем.

Влада молчит, хорошо, что не обзывается больше и не истерит.

— Ты ведь неглупая и все понимаешь, я не отпущу тебя, пока не накажу Минаева, у меня к нему слишком большой долг — длиною в семь лет.

— За что ты сидел?

— Убийство. Я убил человека, — холодно, отрешенно, словно я сам в это верю. Словно только здесь, на свободе, понял, что это я реально воткнул нож в грудь друга, которого знал со школы.

Бред.

Но пусть она думает что хочет, я действительно мразь и подонок, на мне столько шармов с зоны, где я выгрызал свою жизнь зубами перед урками и дубаками.

— Куда мы едем?

— В клуб.

— Днем?

— Нам там будут рады и днем. Держи, последний из принятых номеров — твоей сестры, звони.

Вот не лучшая была затея тащить молодую жену в злачное место. Но не оставлять же ее одну дома или в машине? Один раз она сбежала, и что в ее блондинистой голове происходит сейчас, после всех событий и обещания жаркой ночи, не знаю.

— Пойдем, посидишь в уголке, я переговорю с хозяином этого борделя.

— Это бордель?

— Клуб, бордель — для меня все одно. На втором этаже вроде есть номера для отдыха.

— Ты был там?

Останавливаюсь, смотрю в глаза, Влада поджимает губы.

— Ревнуешь? Мне это нравится, только без фанатизма и истерик, этого не переношу.

— Вот еще, больно надо тебя ревновать. Можешь хоть сейчас пойти в номер с той, что приехала к тебе ночью.

— Тебе понравилось?

— Что?

— Смотреть, как я трахал ее? — прижимаю девушку к двери клуба, веду по виску носом, отворачивается, вижу, как часто пульсирует вена на шее. — Понравилось, да? Конечно, я видел, тебя я буду трахать лучше, обещаю.

— Да пошел ты, — отталкивает смеясь.

Зайдя в помещение, идем сразу налево, по коридору в кабинет Карима, охрана вроде бы хочет остановить, но не делает этого.

— У себя?

— Да, но он занят.

— Мы тоже, у нас важное дело.

Открыл дверь без стука, продолжая держать Владу за руку. Да, Карим точно был очень занят, пялил шлюху, перегнув через стол. Голый, потный, сосредоточенный, девка стонала так, что казалось, сейчас треснут стекла.

Влада отвернулась, какая культурная девочка, горжусь женой. Правильно, нечего смотреть порно в чужом исполнении.

— Саф, потом.

— Да мы подождем, давай уже завязывай.

— Сука, Саф, — Карим отталкивает шлюху, хватает бутылку минералки, жадно пьет. — Пошла вон, потом позову.

Девка, как есть голая, чуть пошатываясь, проскальзывает между нами. Карим садится на диван, закидывается дорожкой кокса.

— Отомри. Иди, вот тут присядь и не трогай ничего руками, тут заразы полно, — подталкиваю Владу к креслу.