Она сейчас похожа на куклу. Дорогую игрушку, что слепила из себя в угоду моде или своему мужику. Короткий шелковой халат, накачанные титьки и губы, длинные красные ногти. На пальце обручальное кольцо, мне становится смешно, а еще противно.

— Данил, Данил, прости меня, я… я так запуталась. Я совсем… это все так неожиданно… Слава помог, мне было так трудно после… всего, что случилось.

— Закрой свой поганый рот, не хочу тебя слушать, — грубо прерываю потоки ее несвязной речи.

— Данил, давай просто сядем и поговорим, разберемся как цивилизованные люди, я помогу всем, чем могу, — Минаев перебивает.

— Чем ты мне поможешь? Тем, что вернешь семь лет, которые я отсидел за убийство, которое не совершал? Или расскажешь сказку, как вы утешали друг друга, как вам было тяжело здесь?

Кричу, переполненный гневом и ненавистью к этим людям, хочется ломать и крушить все, что попадется под руку. Они так ничего и не поняли, они все притворяются и делают вид, что ничего не случилось.

Марина, прижавшись к стене, глотала слезы, глаза полны ужаса, страха, а еще некого восхищения. Минаев не мог вставить и слово, а я продолжал обливать их дерьмом, в которое он меня втянул.

Надо было выговориться, не копить все в себе, выплеснуть эмоции. А лучше разбить обоим черепа об этот красивый мраморный пол.

— Марина, что происходит?

На произнесенный вопрос обернулись все.

У открытой входной двери стояла девушка. Она сделала несколько шагов, сжимая в руках бутылку воды, вынимая наушники из ушей, складывая их в небольшую сумочку, что висит на талии.

Облегающие лосины, майка, легкая ветровка и яркие красные кроссовки. Длинные волосы собраны в высокий хвост, на щеках румянец. Она облизывает губы и вопросительно смотрит на всех присутствующих.

— Влада, иди к себе, — Минаев сказал слишком резко и громко, девушка испуганно посмотрела на его залитое кровью лицо, шею и рубашку.

— Марина? Что здесь происходит? Точно все хорошо? Может, позвать охрану?

— Влада, делай, что говорит Слава, иди к себе.

Я узнал эту девушку.

Парковка у клуба, распущенные светлые волосы, ее глаза и мой откат в прошлое.

Вышел на середину холла, сейчас я преграждал ей путь, внимательно разглядывал цепким взглядом хищника. Стройная фигурка, длинные ноги, упругая попка и невероятно красивые голубые глаза.

Глаза — мой фетиш. По ним можно сказать многое.

— Кто ты такая?

— Данил, не трогай ее! Влада, что ты встала? Тебе сказали идти к себе.

Но девушка лишь сделала шаг в сторону и снова остановилась, уже сама, разглядывая меня, как что-то диковинное и опасное.

Отшатнулась назад, сжала бутылку сильнее, нахмурила брови, о чем-то думая.

— Я спросил, кто ты такая?

— Сафин, прекрати, ты пугаешь ее, — Слава подошел ближе, но я его не замечал, продолжая разглядывать девушку.

— Влада, меня зовут Влада, — голос тихий, но назвала свое имя.

— Данил, прекрати прессовать девочку, отпусти ее, — это уже Марина подала голос. — Слава, сделай что-нибудь, позовите охрану. Ну чего ты стоишь как дурак?

— Кто ты такая, Влада?

— Марина моя сестра, я живу здесь.

— Сестра, говоришь? Сколько тебе лет?

— Девятнадцать,— ответила неуверенно.

Подошел совсем близко, красивые черты лица, пухлые губки, вздернутый носик, по которому рассыпаны веснушки, длинные ресницы, но совсем не такие, как у Марины, а естественные, пушистые.

Тонкая шея, выпирающие ключицы, вот она заглянула в глаза, а меня словно ударило хлыстом по спине. Так отчетливо боль прошлась по позвоночнику, сжал плотно челюсти, скрипнул зубами.

— Ты пойдешь со мной.

— Что?

Никто не понял, что произошло дальше. Я легко подхватил девушку, перекинув через плечо, пошел на выход. Она сама осознала, что ее куда-то несут, после криков сестры и Минаева, начала брыкаться и сопротивляться.

Подбежала охрана, началась суматоха.

— Сафин, ты совсем сдурел? Это похищение, это статья, тебе одной мало? Я сейчас вызову полицию, и тебя снова закроют.

— Да, давай посади меня еще раз, хотя сейчас это будет труднее, у меня есть то, что разнесет твою спокойную и размеренную жизнь в щепки.

— Слава, о чем он говорит? Останови его! Куда он ее уносит? Да что ты стоишь?

— Заткнись ты, блять, надоели твои истерики! Что же ты не кинулась на грудь любимого? Дрогнуло сердечко? Я видел как дрогнуло, как была шлюхой, так и осталась. Иди, отсоси ему, ты ведь этого хочешь?

— Слава, что такое ты говоришь? Что ты несешь? Как ты можешь? Это ведь все ты… это все из-за тебя…